Чтение онлайн

— Просто ладно? Не замыкайся, Алин, терпеть этого не могу.

— Не просто ладно. Ладно, потом, если нам захочется, мы что — нибудь придумаем.

— Вот и отлично… — потягивается он на кровати, запрокидывая руку за голову… — А что там насчет связывания.

— Заткнись.

— Нет, ну мне просто интересно…

— Замолчи, Руслан, мы не будем это обсуждать… — хочу встать, но он тянет меня за талию обратно к себе и щекочет.

— А трахолог не обсуждает, он только делает… — щекочет так, что я хохочу во весь голос…

Наше веселье прерывает звонок мобильного. Руслан хмурится, ищет под кроватью штаны, вытаскивает телефон и сразу отвечает.

— Да? Когда? И куда смотрела охрана? Ну понятно… Нет, не надо, я знаю, кто ее выкрал…

По коже ползет мороз, я сразу прикрываюсь одеялом. От беззаботности не осталось ни следа.

— Алин…

— Тиана?

— Да…

— Мы должны ее забрать… — вскакиваю, начинаю собирать одежду, а Руслан остается на месте. — Ну что ты сидишь?! Поехали!

— А ты уверена, что ей нужна помощь? Может она хочет быть с ним…

— Хочет, — не отрицаю. — Но я хочу в этом убедится. Посмотреть ей в глаза и убедится, что это то, чего она хочет, понимаешь?

— Да понимаю конечно… Может утром?

— Я сама поведу, а ты поспишь…

— Да, да, я помню, как ты водишь.

— Нормально я вожу…

— Ты в меня въехала…

— Ты был не в своей полосе… — бурчу я, натягивая штаны, пока Руслан совершенно не торопясь, одевается. — Руслан, ну побыстрее…

— Иду, иду, — со вздохом встает он и идет за мной. На улице мы прощаемся с Дариной и Саидом. Тот отводит Руслана в сторону и они о чем — то долго беседуют. Не хочется их прерывать, но…

— Руслан…

— Нас отвезут, я хоть высплюсь. — подходит он, а Саид спрашивает:

— С вами поедут твои ребята?

— Обязательно. Непонятно, чего вообще теперь от Даурбекова ждать. И от Тианы.

Почти всю дорогу мы молчим. Алина упорно дозванивается до приемных родителей Тимура, но там полная тишина.

— Думаешь забрали? Почему они не берут трубку!

— Им запрещено к нему приближаться, но что — то мне подсказывает, что эти запреты не действуют. — на них ничего не подействует. И сколько бы я не привез людей, у Даурбекова всегда будет больше. А значит нужно действовать иначе. Нужно подумать, как не сломать, а расшатать эту гору. Пока мы ехали и летели я очень много думал на тему того, как можно устранить Даурбекова, может быть излечить Тиану, а ребенка вернуть приемным родителям, которые его растили все это время.

Я заезжаю к своему другу Салавату Равильеву, пока жены общаются, мы уходим в кабинет.

Я примерно рассказываю ему суть дел, расстановку сил. Я уже принял решение, но мне нужно понять, насколько оно безумное.

— Не знаю, Рус, опасную ты хрень затеял. Может рвануть…

— Лучше быть готовым к диверсии, чем затевать ее самостоятельно.

— Так-то оно да. Но противник непредсказуем.

— Вообще, если так подумать, то больше пострадавших не было. И по сути все там только на фоне одержимости конкретным человеком.

— Тогда почему он ее выкинул? Почему взял близняшку?

— Может осознал свои ошибки? — выдаю идею, и друг ржет в голос.

— А потом не выдержал разлуки с образом? Хрен поймешь этих психов. Но вступать на их территорию. Ты очень рискуешь.

— Рискую я в любом случае. Вопрос насколько это безумно?

— Ну, вообще в твоем стиле. Но ты еще не разу не ошибался и много раз именно ты спасал нам жизнь.

— Я убил детей…

— И спас товарищей. Прекрати себя за это винить. Делай как считаешь нужным, я если что, всегда тебя поддержу.

Чуть позже даю своим людям указания не приближаться к воротам дома Даурбековых, но держаться близко, на случай, если нам нужна будет помощь. Теперь самое сложное озвучить свою стратегию Алине. И добиться, чтобы она ее приняла.

— Руслан, мы не можем им позволить оставить у себя мальчика. Они испоганят ему жизнь…

Мы тормозим машину у самых ворот в замок Даурбековых. Я поворачиваюсь к Алине, на ней нет лица, а кожа становится похожей на мел. Воспоминания, никуда от них не деться.

— Послушай меня меня внимательно. Мы можем воевать с ними всю жизнь, пытаться забрать ребенка, пытаться даже убить их обоих, можем потратить на это все отведенное нам время, а можем найти общий язык.

— Ты шутишь?! Как ты можешь даже думать об этом...!

— Успокойся! — рявкаю я. — И подумай холодной головой. Подумай с кем ты имеешь дело? Подумай почему пряталась от него столько лет. Это не человек, с которым нужно воевать, таких можно устранить только изнутри, только поняв его слабые места.

— И ты хочешь, чтобы я… С ним общалась?

— Ради сестры и племянника, да. И я буду рядом, Алина. Буду держать тебя за руку. Только так мы сможем им помогать, дать понять, что мы не враги, что в случае опасности или беды у Тани есть куда обратиться, понимаешь?

Алина кусает губу в кровь, но кивает. Утирает слезы, но кивает.

— То есть, сейчас мы идем не с войной, а с визитом вежливости? Ты поэтому ходил к тому полицейскому, не за помощью?

— Он коллекционер лучшего коньяка. Омару должно понравится, — достаю с заднего сидения, отдаю Алине бутылку. Ее руки дрожат, но я накрываю их своими. — Другого пути нет, детка.

— Господи, я так долго обвиняла родителей, а теперь мне нужно поступить как они?

— Только так они могли общаться с вами. Только так могли не вступать в войну, в которой в любом случае бы проиграли.

Она кивает, открывает дверь машины и выходит, держа в руках подарок.

Мы встаем перед воротами, держась за руки, готовые войти и вступить на опасный путь, который на этот раз мы пройдем вместе.

Потягиваюсь, когда тишину заполняет шорох одежды. Поворачиваюсь, смотрю как Руслан снимает уже штаны снимает вместе с трусами и ныряет ко мне под теплое одеяло. Тут же дергает меня к себе, заставляя ощутить его холодные ноги.

— Замерз, как собака…

— Нашел?

— Да, там крупная партия, вызвал Зотова, пусть сам разбирается, а я к вам.

— Вот и молодец. Азалия спрашивала где папа…

— А вчера она спрашивала где мама, пока ты ушла в свой мир и орала, чтобы никто тебя не беспокоил.

— Это все вдохновение, когда оно приходит, меня лучше не трогать.

— Мм, — гладит Руслан мой изгиб на талии, крутое бедро, тут же обхватывая пальцами ягодицу. — А сейчас можно трогать?

— Нужно, сейчас прям очень нужно, — зеваю, но чувствую, как тело просыпается. Быстро смотрю на Азалию, она спит, а я торопливо снимаю с себя шорты, тут же раскрываясь для Руслана. Он моментально погружается в меня, шумно выдохнув в лицо теплым воздухом. Я перехватываю его губы, тихонько шиплю, когда он давит на бедра, принимаясь активно таранить меня, при этом не издавая ни звука. Новый фетиш, который мы приобрели после рождения Азалии, трахаться так, чтобы ребенок не проснулся. И нет, нам не хочется пойти в другую комнату, потому что прелесть в том, чтобы успеть до того, как Азалия, спящая откровенно плохо — проснется. И все бы ничего, только вот нашу эротичную тишину нарушает не звук детского плача, а звонок домофона.