Чтение онлайн

Я ему не рад, моя душа не рада.

Он вернулся, гад.

Такая вот засада, брат!

"Песню для Рады Сороки" я слушала с превеликим удовольствием (когда мне ещё что-то посвятят? Пусть в исполнении альды - пела она и в правду хорошо, душевно), но Вольг, жихарь его возлюби, вклинился в мелодичный проигрыш:

– А почему сорока?

– Поклёп и клевета, - не задумываясь, я скрестила руки на груди. Не люблю каверзные вопросы. К тому же, чем всем не нравится сорока? Хорошая же птица! Предупреждает в случае опасности...

Хорошо, что в дело вновь вступила красноволосая, заставив наёмника замолчать. Не хочу вспоминать прошлое... Хотя ради "охраничка" я бы на такое вряд ли пошла. Тогда хорошо, что мне не пришлось снова сорится с Вольгом.

Мой кузен Семён обожал "портвешок".

Я купил ему "пузырь", он запихнул кота в мешок,

Отнёс мешок на берег, размахнулся посильней...

Тело Семёна всплыло через восемь дней...

А кот пришёл, мой кот пришёл назад,

Он прошёл сквозь ад, а потом восстал из ада.

Он вернулся, гад...

Такая вот досада, брат! [3]

Если не обращать внимания на мелочи, то вечер прошёл очень уютно. Под низкое гудение подсевшего трактирщика, хмыканье наёмника, бренчание дуары и глухой перестук кружек об деревянные столешницы.

Первой, насвистывая, ушла альда, перекинув ремень музыкального инструмента через плечо. Потом я, позёвывая в кулак, побрела вслед за ней, оставив заговорщицки переглядываться мужчин. На тот момент меня уже ничего не волновало и стопы вели прямиком в кровать в предвкушении долгожданного отдыха. Но в комнате коварно притаилась в ночном полумраке забытая склянка. Она ехидно сверкнула в свете вспыхнувших светляков.

Я обречённо привалилась к закрытой двери и боролась, боролась с желанием бросить всё как есть и завалиться спать. Но поколебавшись, убито полезла в сумку за хлипкой книжкой в потёртой обложке, кое-где прожжённой и вдобавок с россыпью малиново-зелёных пятен. Посмотришь на этот кошмар и не подумаешь, что он может представлять огромную ценность. Гримуар, рабочий дневник и сосредоточие удач и неудач каждого мага, где описываются заговоры, зелья, нечисть, в общем, всё вплоть до выплавки магических клинков и советов как взрастить денежное дерево.

Помнится, лет десять назад произошла поучительная история об одном архимаге. Этот самый архимаг почил, а неделю спустя братство уже вовсю гудело растревоженным ульем ?- всех интересовал его гримуар. В нём по немногим достойным доверия сведениям наличествовала альдская карта старо-лохматых времён, когда господство на воде безоговорочно принадлежало альдам, а оркским парусникам и тролльим драккарам оставалось грызться между собой. Не мудрено, что охотников нашлось предостаточно. В этот раз на карту, в прямом и переносном смысле, было поставлено многое, и игра в золотоискателей развернулась во всей своей красе с подставами, интригами и другими не менее целеустремлёнными средствами. В итоге, если коротко, то гримуар нашли спустя три года, чтобы, наконец, после всех испытаний, прочесть: чем лучше удобрять землю для роз, что надо делать при болях в пояснице, рецепт воскресных пирогов, расположение любимых харчевен и ещё много-много чего, к сожалению, бесполезного в плане карт.

Палец скользил по страницам, исправно слюнявил замусоленные уголки и не находил запрашиваемое, а на меня снисходило понимание, что в данном случае времени понадобится куда больше, чем неполная ночь. Неожиданно-пронзительный птичий крик мягкой кистью провёл по хребту. Я оторвалась от текста и взглянула в чёрный провал окна, в котором отражалось моё бледное от усталости лицо и жёлтые магические шары.

Такое ощущение, что если подойти и заглянуть в эту чернильную темень, то рискуешь столкнуться с чужим взглядом... Похлопала себя по щекам и вновь углубилась в гримуар, развернувшись к окну вполоборота. Ещё не хватало темноты бояться! Тоже мне бесстрашный маг! Однако в комнате, вопреки моему желанию, установилась гробовая тишина, нарушаемая лишь шуршанием переворачиваемых страниц и моим дыханием. Поэтому тихий на грани слышимости зловещий смех ввёл меня в оцепенение и, как назло, недалеко заговорила пугающе деликатными смешками сова.

Вдруг вздрогнула дверь, за которой запоздало повторила и я, но осталась сидеть, где сидела. В горле пересохло. Открывать, кому бы то ни было, у меня желания не возникло, но дверь уже медленно с тихим присвистом делала своё дело, давая в полной мере насладиться зрелищем абсолютно пустого коридора.

Поднялась и крадучись стала подбираться к своенравнице. Осторожно коснулась ручки...

– Эй, девка, ты чего шебуршишься? Слушай, раз тебе все равно не спиться, то заштопай мне по мелочи, а?
– Из проёма позёвывая выглянул Вольг и привалился к косяку.
– Или ты и этого не умеешь?

От неожиданности я подпрыгнула на добрый вершок и взбешённо рявкнула:

– Н-нет!!! Не умею!
– Со второго раза ухватила ручку с явным намерением на лице закрыть дверь перед носом мужчины, но меня остановил грохот, раздавшийся с первого этажа, и громкий вскрик. Мы замерли и молча подождали, но больше ничего не услышали.

– Иди, проверь что там, - широким жестом предложил наёмник.

– Я?

– А кто? Должна же ты хоть на что-то сгодиться...

– Чья бы корова мычала, - фыркнула я, ощущая брожение в крови после пережитого испуга. С сожалением подумала, что сна мне сегодня не видать. Вернулась за сумкой и направилась на выход в указанном направлении, потянув за собой свои огоньки.

Посмотрел на мою шествующую процессию Вольг и сморщился:

– Эх, девка... Оставайся, а то у тебя вон ноги дрожат.

Пожала плечами и буднично произнесла:

– Это от жажды. Слабость у меня.

– Какой ещё жажды?
– не понял наёмник.

– Крови. А ты не знал? Нам для волшбы жертвоприношения нужны. Думаешь для чего деревенские таскают кроликов, курочек... То-то же!

– Хлебушек, молочко, яйца, мешки картошки... Жраткие вы, как я посмотрю...

Я подавилась смешком и солидно покивала, мол, да это только на вид мы слабые и хлипкие, а дай нам волю, мы и не такое сожрём.

Внизу было тихо и спокойно. Составленные на столы стулья, стойка заполненная кружками, в очаге дотлевали алые угольки, подсыхал свежевымытый пол. В воздухе ещё витал аромат сырой древесины. Тишину нарушала лишь старая потрескивающая свеча на стойке. А ещё дверь на кухню была приоткрыта, в которую тут же устремился Вольг, говоря, что такую возможность нельзя упускать.

Видимо, наёмника ослепил халявный харч, потому что он почти бегом помчался к заветной цели, но буквально в двух шагах поскользнулся и забавно улетел на спину, вскинув вверх ноги. Словно перевёрнутый на спину таракан. Шебуршится, ножками сучит... Подленько захихикав, поинтересовалась:

– Ты в порядке?

– А что, похоже?
– промычал с пола мужчина и осторожно сел.
– Будь оно неладно! Я во что-то вляпался...

Вольг носом уткнулся в свои ладони, испачканные в чём-то чёрном, потом с трудом поднялся и подставил руки под свет. Я присела около "места крушения". Вольг наступил в самую гущу, от которой вели меленькие капли в зал, а покрупнее на кухню. Мазнула пальцем: вязкая жидкость, быстро окрасила кожу в тёмно-вишнёвый цвет, медленно растёрла. На запах дикая мята с неприятным привкусом крови.