Чтение онлайн

— Что? — вскинулась она. — Что ты сказал?

Для храбрости Джеффри взглянул на Диану и повторил:

— Надеюсь, вы с папой не обидитесь. Дело в том, что родители Ди пригласили меня на праздники в Саванну.

— Ой!

— А я собираюсь к Тодду, — объявила Мелисса. — Вам с папой вдвоем не будет скучно?

Если бы Кендалл была католичкой, она закричала бы: «Аллилуйя!» Какое облегчение, она даже дар речи потеряла! Дети же почувствовали в затянувшейся паузе неодобрение.

— Все в порядке, миссис Эймс, думаю, мои родители поймут, — заверила Ди.

— А я могу поехать к Тодду на весенние каникулы, — вставила Мелисса.

— Нет-нет, к чему такие жертвы? — заторопилась Кендалл, боясь упустить золотой шанс. — У меня работы непочатый край, поэтому я даже рада, что в этом году не придется думать о Дне благодарения.

— Но вы же будете отмечать, да? — Близнецы не представляли, что родители способны не отметить праздник, хотя сами присутствовать не собирались. На лицах обоих читалось глубокое огорчение; оно укрепило Кендалл в мысли, что заранее о разводе детям сообщать не стоит.

— Ни о чем не беспокойтесь, — сказала она. — Отмечайте, как решили, развлекайтесь, и мы с отцом тоже отметим как захотим. — Вот, лгать снова не пришлось; правда, «отмечать как захотят» они с Кэлвином будут порознь.

Кендалл улыбнулась близнецам и чудесной Ди и намеренно сменила тему разговора. Сейчас полуправда и умалчивание казались меньшим из двух зол. Кендалл искренне надеялась: если ее уловки когда-нибудь вскроются, Джеффри и Мелисса поймут, что она действовала в их интересах.

Мэллори прилетела в Нью-Йорк раскаявшаяся и готовая извиняться. Увы, особняк пустовал — тот, кому предназначались извинения, отсутствовал.

У тостера лежала записка от Криса, короткая и предельно ясная. Клиент попросил его приехать в Финикс, чтобы лично руководить отделкой дома, и Крис согласился. Вероятно, это только к лучшему: им обоим следует подумать.

Мэллори бродила по безмолвным комнатам и повсюду видела плоды трудов Криса — в сиянии паркета, который он лакировал сам; в блеске темных панелей в столовой, которые он спас и искусно установил; в диванчике у окна ее кабинета, под которым он вырезал шкафчик для ее любимых большеформатных книг. Все, к чему он прикасался, было удобным и красивым, но не броским, а изящным и ненавязчивым, совсем как сам Крис.

Мэллори вошла в кабинет, села на бархатный диванчик и стала смотреть на сад, который тоже разбил Крис. В доме было так тихо, что она могла сосчитать, сколько кубиков льда произвел автоматический генератор. Шум транспорта на Шестой авеню казался далеким и чужим. «Неужели в самом отсутствии Криса таится молчаливый упрек?» — думала Мэллори.

Надо же как: писательское мастерство, казалось бы, безвозвратно исчезнувшее, решило вернуться. Всякий раз, когда Мэллори садилась писать о Миранде Джеймсон, слова неслись бешеным потоком. За свою книгу она еще не бралась, но желание работать уже само по себе было счастьем, которым отчаянно хотелось поделиться. С Крисом!

Мэллори села за компьютер и проверила электронную почту. Пришли письма от агента и редактора, которые, глядя на тему, даже открывать не хотелось; письма от Фэй, Тани и Кендалл — их Мэллори бегло просмотрела; письма от председателя ее фэн-клуба, пиар-менеджера, массажистки, а от Криса — ничего.

Мэллори подняла телефонную трубку, гадая, стоит ли позвонить мужу. Она ведь уже извинилась — по голосовой почте, по электронной почте и эсэмэской. Неужели еще и звонить надо? Ну уж нет!

Сделав очередной круг по дому, Мэллори остановилась на кухне и несколько минут смотрелась в стальную дверцу холодильника. Из дозатора посыпались кубики льда. Мэллори их пересчитала — четыре. На электронных часах над микроволновкой вспыхнула другая цифра.

Такой одинокой Мэллори не чувствовала себя со дня окончания школы, когда ее мать, которой бедность была тягостнее гибели супруга, решила последовать за ним в лучший мир.

Мэллори набрала студенческих кредитов и получила в Бостонском колледже диплом бакалавра. На окончание колледжа она сделала себе подарок: взяла другое имя и переехала в другой город.

Первым местом работы в Нью-Йорке стала брокерская фирма, куда она устроилась секретарем. На службе Мэллори знакомилась с «состоятельными господами», которые очень напоминали ей отца: ни один не хотел бросать жену, но каждый дарил кусочек красивой, явно не по секретарским доходам, жизни.

Через пятнадцать лет после окончания школы у Мэллори была кооперативная квартира, которую она оплачивала с трудом, и жалованье, которого никогда не хватало до конца месяца. «Состоятельные господа», прежде вздыхавшие по ней, теперь вздыхали по девушкам моложе и свежее. На горизонте замаячил призрак бедности, а воспоминания о гибели отца вселяли панику.

Как справлялась Мэллори? Она читала романы. Книгу за книгой, иногда по одной в день, и так целый год. Мэллори не пропускала ни одного автора, в романах которого сильная духом героиня в итоге добивалась успеха. Патриция Корнуэлл, Нора Робертс, Терри Макмиллан, Сью Графтон, Сандра Браун, Оливия Голдсмит — она читала их и многих других, пропадала в библиотеках и букинистических магазинах, пока не поняла, что на самом деле хочет написать роман. В отличие от многих Мэллори действительно его написала.

В тридцать шесть она начала свой первый роман, в тридцать семь познакомилась с Крисом, в тридцать восемь вышла за него замуж.

Почти в сорок, мечтая пробиться в издательство, она посетила конференцию «ВИНК», где познакомилась с Фэй, Таней и Кендалл. На встрече с агентом Мэллори удалось хорошо представить свою единственную книгу и привлечь внимание Патриши Гилмор. Остальное, как говорится, достояние истории.

Когда ее роман попал в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс», Мэллори уже была законченным трудоголиком — писала как одержимая, боясь потерять все, чего добилась, и снова превратиться в бедную одинокую девочку. Как же Мэллори ненавидела себя такую!

Мэллори сделала себе имя и сколотила состояние, расставаться с которым не желала. Крис дарил ей любовь и поддержку. Можно сказать, он собственными руками семью создал, а Мэллори всегда была так занята и так боялась остановиться, что ни разу не поблагодарила.

— Беги отсюда! — вслух проговорила Мэллори, поймав себя на том, что слушает тиканье часов и отсчитывает секунды. — Беги из дома, не то скоро начнешь наблюдать, как в саду растет трава.

Решила так решила — взяв сотовый, ключи и ветровку, Мэллори бросилась прочь из дома. Куда направляется, она понятия не имела — сворачивала то направо, то налево. «Пусть тротуар сам меня ведет», — думала она.

В прачечной «Либерти» было спокойно, что очень радовало Таню. Совсем недавно позвонила Дарби Гановер, редактор издательства «Маска», и сообщила, что последняя Танина книга по итогам месяца стала самой продаваемой. Дарби считала это успехом всей команды и добавила, что хочет включить Танины произведения в антологию наряду с работами двух звездных писательниц. Разумеется, эта новость привела Таню в полный восторг.

Запищала сушилка — пора достать вещи и переложить в корзину для белья. Таня катила ее к своей конторке, когда над дверью зазвенел колокольчик. Даже не взглянув в сторону двери, Таня догадалась: пришел Бретт. Она старалась держаться от этого красавца подальше, но шестым чувством всегда улавливала его приближение.