Чтение онлайн

В высокой траве, которой покрыта большая часть Родезии, невозможно разглядеть врага, пока он не окажется на расстоянии пяти-семи метров. Выжить в такой войне можно только при условии полной концентрации и блистательной реакции — нужно успеть нажать на курок раньше, чем враг, нужно вести огонь по всему, что движется. Тут уж либо ты, либо тебя. И так два года. За это время Винсент вышел живым из 56-ти боев, уложив более сотни человек, «некоторые из них были мирными жителями». Но разбираться, у кого в руках автомат, а у кого — мотыга, не было никакой возможности. Не раз случалось, что, заметив боковым зрением какое-то шевеление, он выстреливал весь магазин, а затем, подкравшись, видел ребенка, в ужасе забившегося за дерево.

Ему самому повезло. Самое серьезное ранение он получил, когда мертвецки пьяным перевернулся на грузовике. Не пить, когда ты возвращался с двухнедельной вахты, было невозможно, и каждый, кто получил возможность ненадолго позабыть о нервном напряжении войны в джунглях, первым делом напивался в хлам. Во время одного из боев рядом с Крисом разорвалась граната, он получил контузию и частично потерял слух. Но это было мелочью по сравнению с тем, что он прошел. На всю жизнь он усвоил один закон: нет и быть не может полутонов и компромиссов, ты или друг, или враг. Крис был уверен, что для мирной жизни этот закон тоже справедлив.

Он очень долго привыкал к «гражданке». Ему не хватало ежедневной дозы адреналина, из-за чего брак с учительницей Хелен Фаулер был обречен. «Она старалась быть примерной женой, но что бы она ни делала, мне все было не так. Во время войны я мечтал, что женюсь, куплю дом, мы нарожаем с супругой кучу детишек, я буду работать с девяти до шести, а по выходным играть в гольф. Эта идиллия была со мной несовместима».

Винсент решил сделать блистательную карьеру в бизнесе. Он не мог «просто» работать с девяти до шести, он должен был обязательно подняться на самую вершину. Крис действительно имел хорошие задатки для этого, он умел найти великолепную идею для великолепного дела, но оказался совершенно неспособен добыть денег, чтобы заставить идею работать. В Южной Африке он сотрудничал с компанией, которая занималась переработкой отходов сахарной промышленности. Винсент подсчитал, что гораздо выгоднее организовать на месте производство кормов для скота, вместо того чтобы возвращать оставшуюся сердцевину на сахарный завод в качестве топлива для котельной. Хозяин согласился и одобрил создание дочерней компании, которую должен был возглавить Винсент. Но правительство Южной Африки, которое в последние годы апартеида охотно привлекало в страну иностранные инвестиции, вдруг наложило вето на проект Винсента, а самостоятельно найти средства Крис не смог.

Неудачно попробовав себя еще в нескольких проектах, Винсент загорелся идеей создать собственное сафари. Конечно же, это должна быть грандиозная компания, которая предоставляла бы клиентам первоклассную возможность поохотиться на самых ценных зверей, так называемую «большую пятерку»: льва, слона, леопарда, буйвола и носорога. Как обычно, у Криса была потрясающая идея, от которой приходил в восторг каждый, с кем он делился своими соображениями, но совершенно не было денег. Чтобы накопить стартовый капитал и по возможности найти богатого инвестора, в 1990 году Крис перебрался в Великобританию. Он сумел получить должность управляющего большой фабрики по производству мануфактуры в городе Черк, что в Северном Уэльсе. В год вместе с премиальными выходило около 70-ти тысяч фунтов, компания предоставила ему квартиру и автомобиль, но уже к Рождеству Винсент был без работы из-за конфликта с одним из начальников.

Он и здесь не пал духом, но интересная идея нового бизнеса в области мануфактуры снова провалилась из-за неспособности привлечь инвестиции. Крис был уверен, что уж идея сафари в конце концов себя оправдает и прокормит не только его, но и потомков. Тем более что крупные финансисты из Северного Уэльса вроде как были настроены вложить в проект серьезные деньги — 6,5 млн фунтов. Летом 1991 года Винсент основал компанию Savannah Management Ltd. Вместе с братом Крисом они даже присмотрели хороший участок земли, где можно было организовать превосходную охоту. Их давний приятель готов был уступить землю — не безвозмездно, конечно. Но шли недели, месяцы, потенциальные инвесторы кормили завтраками, владелец земли нервничал, а денег не было. Не было даже средств, чтобы вести текущую деятельность компании.

В июле 1992 года Винсент был без гроша в кармане, счета за электричество и воду в его валлийской квартире давным-давно были просрочены. Но Крис неутомимо продолжал искать компаньонов, и однажды один из местных приятелей подсказал ему идею: «Парень, ты должен познакомиться с Брюсом Гроббелааром. Я хорошо его знаю, мы вместе играем в гольф. Он ведь твой земляк, поговори с ним, ему твоя идея обязательно понравится».

Встреча состоялась в Честере в винном баре Harkers. Когда Крис раскладывал перед вратарем «Ливерпуля» карты, чтобы показать предполагаемые места сафари, они стали закадычными друзьями — просто потому, что у них было немало общего.

Гроббелаар появился на свет на год раньше Винсента в той же Родезии (в 1980 году эта страна стала называться Зимбабве). Семья Брюса не могла похвастаться таким же достатком, что был у Винсентов — Гроббелаар-старший был простым рабочим железной дороги. Брюс рос крепким, здоровым мальчиком, которому были интересны подвижные виды спорта. Он здорово играл в бейсбол, но лучше всего у него получалось заниматься футболом. Гроббелаар не любил проигрывать, он всегда должен был оказываться самым лучшим и, раз уж он однажды встал в ворота, то совершенно точно не для того, чтобы пропускать мячи. Друзья детства вспоминали, что даже в начальных классах для Брюса во время игры не было ничего важнее «клин-шита» (матча без пропущенных мячей). Брюс с успехом выступал за сборную Родезии среди школьников, но, как и Винсент, после школы на некоторое время отложил мечты о будущем.

Гроббелаар ушел воевать. Два года, которые Брюс провел с автоматом в руках, изменили его навсегда. Однако, в отличие от Винсента, Гроббелаар не озлобился, наоборот, он предпочитал напропалую дурачиться и веселиться, чтобы прогнать воспоминания об ужасах войны. Он женился, стал отцом двух очаровательных девчушек, которых безумно любил. Но даже к семейной жизни Гроббеллар не мог относиться слишком серьезно. Он был прекрасным отцом, но ужасным мужем. Брюс любил женщин, выпивку и развлечения. Футбол? Футбол для него тоже был средством забыться. Он решил сделать карьеру вратаря, но футбол для него больше не мог быть «важнее жизни и смерти», как говорил легендарный наставник «Ливерпуля» Билл Шенкли.

Впервые вратарь Гроббелаар заявил о себе в США. В конце 1970-х годов тамошний футбол стал пристанищем для многих британских футболистов, а потому, когда Брюс отправился в Англию навестить родственников, ему не составило труда получить рекомендацию и пройти просмотр в команде «Вест Бромвич Альбион». Гроббелаар понравился менеджеру Рону Аткинсону, но проблемы с получением разрешения на работу помешали сделке. Впрочем, спустя некоторое время клуб «Ванкувер Уайткапс» сдал Гроббелаара в аренду клубу четвертого дивизиона «Крю Александра». В последнем своем матче за эту команду Брюс даже забил гол с пенальти. Он полюбился местной публике благодаря солнечному характеру и яркой манере игры. Кроме того, на него положил глаз скаут «Ливерпуля» Том Сондерс, который, так уж получилось, прибыл посмотреть на бывшего карателя из Родезии и стал свидетелем лучший игры Гроббелаара в воротах «Крю».

В марте 1981 году Брюс стал игроком «Ливерпуля». Наставник команды Боб Пейсли планировал подыскать замену великолепному Рэю Клеменсу, который, по планам менеджера, должен был в течение нескольких лет передавать свой опыт преемнику. Гроббелаару следовало прилежно учиться, чтобы со временем продолжить славное дело Клеменса. «Ливерпуль» был лучшим клубом не только Англии, но и Европы, и не собирался сдавать позиций. Брюса роль ученика устраивала, однако летом того же года Рэй внезапно разрушил планы Пейсли, приняв решение уйти в «Тоттенхэм». Так Гроббелаар, по мнению менеджера, преждевременно стал первым номером.

Впрочем, Брюс вел себя так, словно ему не очень-то и нужно становиться лучшим вратарем лучшего клуба. В его игре было всякое — и умопомрачительные сэйвы высшего разряда, и свидетельства вопиющей некомпетентности. Чаще всего Гроббелаару доставалось за то, что он, по мнению специалистов, слишком авантюрно действовал на выходах.

Вообще-то природа футбола такова, что вратари изначально должны были стоять в воротах. Эта аксиома настолько прочно въелась в сознание, что первый революционер, который захотел ИГРАТЬ, а не СТОЯТЬ, априори был обречен на категорическое неприятие. Эволюция игры, однако, заставила смириться с тем, что вратари могут действовать не только на линии ворот, не только в пределах своей вратарской площади, но и выходить дальше, чтобы сорвать комбинацию противника. Риск допустить ошибку, конечно, велик. Но точно так же рискует и полевой игрок, когда берет на себя ответственность сделать острую передачу вперед вместо того, чтобы отдать мяч ближнему игроку. От ошибок никто не застрахован, но риск можно снизить, когда партнеры сыграны и прекрасно знают друг друга.