Чтение онлайн

Но Гроббелаар старался быть осторожным. Его интересовало, сколько людей знают о сделке, как будет происходить передача информации и денег. «Эти ищейки, они повсюду».

В одном из следующих матчей Гроббелаар получил перелом челюсти в столкновении со своим же защитником Фрэнсисом Бенали. Поэтому новая встреча с Винсентом состоялась только 25 октября. Причем инициатором был сам Брюс. В разговоре, записанном на диктофон, он признался, что получил от Коротышки 40 тысяч фунтов наличными за матч с «Ньюкаслом», а также сообщил, что 5 ноября собирается «устроить» для него результат выездного матча с «Ман Сити».

Но теперь Гроббелаар хотел сорвать джек-пот, чтобы купить себе недвижимость где-то в Зимбабве или Южной Африке и уйти на покой. Они обсуждали механизм осуществления новой сделки. Винсент рассказывал легенду о богатых букмекерах из Гонконга, об английских посредниках. Гроббелаар не колебался: «Я уже знаю, что это будет за игра. Это будет в конце сезона — либо на поле «Ливерпуля», либо на поле «МЮ». В апреле или в мае. Как быстро со мной рассчитаются?»

Потом, как утверждает Винсент, Гроббелаар в холле гостиницы шепнул ему на ухо: «Я решил совершенно определенно — это будет матч в Ливерпуле».

The Sun сняла для Винсента однокомнатную квартиру в Саутгемптоне, которую он якобы получил на новой работе. Именно там 3 ноября состоялась видео- и аудиозапись последнего разговора с Гроббелааром. Крис должен был получить твердое и четкое согласие от Брюса о сдаче матча и передать ему две тысячи фунтов. Камера и магнитофон зафиксировали все это.

Винсент отвез Гроббелаара домой (тогда Брюса на время лишили водительских прав) и, как он утверждает, в дороге позвонил Коротышка. После короткой беседы («Какие условия?», «Сколько?») Брюс передал Крису: «Через день «Ман Сити» должен выиграть с преимуществом в один мяч, а я получу 25 штук».

Журналисты не могли упустить возможности посетить вживую потенциально сданный матч. Репортеры Джон Труп и Гай Патрик, вместе раскручивавшие эту историю, а также целая бригада репортеров отправились на «Мэйн Роуд», где состоялся матч. Они смотрели во все глаза, снимали каждое движение Гроббелаара, но к их разочарованию поединок завершился вничью 3:3. Футбольные эксперты, позже пересматривавшие матч, никаких признаков намеренно плохой игры в исполнении вратаря «Сауттемптона» не заметили. Однако репортеры знали, что они должны найти что-то и им показалось, что, пропуская третий гол, Брюс без надобности совершил слишком высокий прыжок. Кроме того, в конце поединка Гроббелаар, выполняя свободный удар от ворот, направил мяч точно на одного из игроков «Ман Сити», однако Эйди Майк нанес в ответ неточный удар.

Фотограф The Sun Найджел Кейрнс позже свидетельствовал так: «Я снимаю футбол вот уже 22 года, и не раз, когда забивали гол, оказывался не у «тех ворот». В такой ситуации самое ценное — реакция голкипера, за воротами которого ты оказался. Они радуются, конечно же. Однако Гроббелаар реагировал необычно. Когда его товарищи по команде забили первый гол, он стоял с каменным лицом. Когда второй — покачал головой».

Невзирая на это, Брюс дважды выручил свою команду в непростых ситуациях, одна из них — удар Гарри Флиткрофта в упор. Разве так ведет себя вратарь, сдавший игру?

Восьмого ноября 1994 года Гроббелаар должен был вылететь в Зимбабве на матч национальной сборной. Этот день стал для журналистов The Sun моментом истины. В их расследовании не хватало только реакции или свидетельств самого Гроббелаара. Поэтому любой ценой нужно было выудить из него хоть несколько слов по поводу. Операция была организована и проведена на высшем уровне, со знанием дела. Фотографы и журналисты заняли позиции у входов, выходов и места регистрации рейса в аэропорту «Гэтвик». Гроббелаар не мог улизнуть, и Джон Труп вместе со своим соавтором Гаем Патриком прижали его к стенке. Брюс увиливал, отбивался, отказывался, отрицал, но на него сыпались доказательства, свидетельства, улики. «Вы разрушили мою карьеру, мою жизнь, мою семью… Если бы я когда-нибудь взял деньги за сдачу матча, у меня были бы крупные неприятности». И тут же следовал ответный удар: «А почему вы сказали «если бы я когда-нибудь взял»?» И так далее.

В это же время еще одна группа обрабатывала в Мерсисайде супругу Гроббелаара: «Известно ли вам, что ваш муж сдавал матчи за деньги? А о том, что он вам неверен?»

Труп и Патрик тоже напомнили Брюсу о его любовных похождениях, перечислили имена и прозвища подружек. Нужно было окончательно добить Гроббелаара, показать, что они не блефуют, им известно все. Брюс не знал, что одним рейсом в Зимбабве с ним должны лететь еще двое репортеров The Sun, но Гроббелаар регистрацию так и не прошел. Сразу после общения с журналистами он выехал в Манчестер, чтобы встретиться со своим адвокатом.

На следующей день The Sun вышла с шапкой «Мировой эксклюзив. Гроббелаар брал взятки за сдачу матчей». В ней на шести страницах подробно излагались свидетельства Криса Винсента и расшифровки видео- и аудиозаписей. Любовную линию The Sun «уступила» своим собратьям из News of the World, чтобы она не принижала масштабности серьезного расследования.

Не было в этом материале и еще одного важного обстоятельства — имени Джона Фашану. Вместо этого тактично фигурировал «другой известный футболист» — Фашану был колумнистом The Sun и светить его сразу не стали. Но Джон носом чуял, что затевается что-то нехорошее. В редакционных коридорах бродили слухи о том, что в газете готовится большой материал о коррупции в Премьер-лиге. Фашану 8 ноября сделал серию звонков Коротышке в Индонезию, отправил сообщение Гроббелаару, затем три минуты поговорил с ним. Кроме того, он набрал бывшего партнера по «Уимблдону» вратаря Ханса Зегерса.

Насчет последнего матча прошлого (1993/94) сезона между «Эвертоном» и «Уимблдоном» говорили немало. Но все больше в кулуарах. Уж больно подозрительно развивались события в поединке. «Эвертону» нужна была только победа, чтобы избежать вылета, а «Донс» занимали шестое место. Перед матчем эксцентричный владелец «Уимблдона» Сэм Хаммам пообещал за свой счет устроить всей команде каникулы в Лас-Вегасе, если она финиширует выше шестого места. И 7 мая 1994 года события на поле поначалу развивалась так, словно «Донс» безумно хотят попасть в столицу игорного бизнеса.

Уже на 3-й минуте после подачи углового у ворот хозяев рукой сыграл Андерс Лимпар, и Дин Холдсворт реализовал 11-метровый удар. Быстро добившись успеха, «Уимблдон» продолжал диктовать свои условия, раз за разом сея панику в оборонительных порядках «Эвертона». Даже многоопытный Невилл Саутхолл в рамке «Ирисок» начал нервничать, и неудивительно, что на 20-й минуте счет стал 0:2. Причем хозяева забили себе сами. После фланговой подачи защитники «Эвертона» Дэйв Уотсон и Дэвид Ансворт помешали друг другу, мяч подхватил Энди Кларк, но ему удалось всего лишь пнуть вдоль ворот. Но ничего, Гари Аблетт в подкате поразил собственные ворота!

Грэм Стюарт с пенальти сократил разрыв в счете, но перед перерывом Холдсворт упустил верный шанс, пробив выше ворот. В этот момент можно было напомнить об одном важном обстоятельстве: не все в этом поединке зависело от «Уимблдона», и потеснить с пятой позиции «Лидс» эта команда могла лишь в том случае, если выиграет сама, а ее конкурент потеряет очки. Однако соперником «Лидса» был «Суиндон», который бездарно провел сезон и давным-давно был обречен. В конце концов «Лидс» забил в ворота аутсайдера пять «сухих» мячей, доведя количество голов, пропущенных «Суиндоном», до круглой цифры 100, и «Уимблдону» надеяться было не на что.