Чтение онлайн

Робби Фаулер никогда не стеснялся в выражениях. Не стал он замалчивать и околофутбольные моменты появления Улье. Благодаря многочисленным воспоминаниям и комментариям представителей «Ливерпуля» вырисовывается достаточно странная картина. Судя по всему, боссы «Красных» элементарно купились на успех Венгера и его перестройку «Арсенала», решив создать нечто подобное у себя. Но в итоге получили тотальное разрушение всего, что было. До основания. До фундамента. Только вместо постаревшего, но по-прежнему крепкого и прочного дома, требовавшего ремонта, на полуразрушенном фундаменте выстроили нечто экспериментальное, несуразное и не приспособленное к своим главным функциям — дарить людям радость триумфа. Желание Робинсона следовать «французской моде» и любой ценой пристроить в «Ливерпуль» своего приятеля обошлось «Красным» слишком дорого.

История взаимоотношений Улье и Эванса, жизнь команды в этот смутный период — отдельная тема. Учитывая, что это уже в прошлом, можно откровенно посмеяться. А команде и болельщикам тогда было откровенно грустно. И было от чего грустить! Для чего позвали Улье? Правильно, наладить дисциплину, привить континентальные методы работы, изменить вектор селекции и обеспечить адаптацию в команде приезжим звездам. Реализация этих шагов должна была привести к созданию кардинально новой футбольной организации — как по уровню работы менеджмента, так и по итогам выступлений на поле. Итогом должен был стать столь долгожданный чемпионский титул, о существовании которого в Мелвуде стали потихоньку забывать.

Передвижной «Красный» цирк нарисовался очень быстро. «Ливерпуль» имени двух тренеров начал за здравие. Три победы и ничья в стартовых поединках. А после форменного «убийства» «Ньюкасла» 4:1 в окрестностях «Анфилда» вспомнили запретно-забытое слово — «чемпионство». Но, как вспомнили, так и забыли. Через тур «Красные» играли на выезде с «Вест Хэмом» и трудно сказать, какой сон приснился мсье Жерару накануне встречи. В день поединка он настоял на изменении победной тактики и потребовал выставить вместо форварда Ридле защитника Харкнесса. У Эванса было иное мнение (Рой считал, что победный состав менять не надо), но он уступил. В итоге мерсисайдцы проиграли 1:2, а их единственный гол провел… Ридле, который вышел в ходе матча вместо… Харкнесса.

И вот тут-то обнаружилась первая непреодолимая преграда в отношениях тренеров. Оказалось, что Улье был ярым приверженцем ротации состава, а Эванс по старой доброй традиции считал, что победный состав не меняют, а ротация — это не правильный метод работы. Ну и как тут прийти к компромиссу? Свою настойчивость в данном вопросе француз подкреплял теорией о том, что в Англии спустя рукава относятся к физической подготовке игроков и распределении сил на весь сезон. Он считал, что если правильно тасовать состав, то игроки будут сохранять свежесть и это даст им определенное преимущество перед соперником. В этом есть рациональное зерно, глупо отрицать, что научные методы в тренировочном процессе не приемлемы. Но при этом складывалось впечатление, что ротация от Улье основана не на объективных показателях физического состояния его подопечных, а на картах Таро, которые ему с вечера раскладывал Берже. Мало того, эту методику работы абсолютно не приняли местные исполнители, которые, в принципе, не особо жаловали француза. Но Жерара это мало волновало — сообщал игрокам о том, что они сегодня не выйдут на поле «в порядке очереди», а не из-за плохой готовности именно Эванс, но никак не идеолог данного процесса.

Спокойного валлийца особо взбесил случай с Джессом Макэйтиром. Тренеры договорились не ставить его в одном из матчей в пользу более конструктивного хавбека, и решили, что сообщат ему об этом вместе. Но когда пришло время поговорить с ирландским игроком о предстоящем матче, Улье куда-то исчез.

«Малоприятное это занятие, сообщать подобные новости. Когда я поговорил с Джейсоном, то обнаружил, что Жерар сидит в комнате одного из директоров клуба и что-то там попивает. Я напомнил ему о нашей договоренности, на что он абсолютно без эмоций отреагировал, мол, я забыл совсем. Мне подумалось только одно: «Конечно, забыл он, как же…»

И таких историй за те недолгие месяцы сотрудничества Улье и Эванса было предостаточно. В ходе совместной работы выяснилось, что француз просто-напросто слабый тактик. Он упрямо гнул свою линию, не признавая ошибок и не пытаясь проявить гибкость в отношении игроков и подготовки к матчам. Столкновения наставников по мелочам и более глобальным вопросам продолжались едва ли не каждый день. Их конфронтация откровенно усугубляла ситуацию в команде, которая быстрыми темпами распадалась на две части. Местные парни открыто поддерживали Эванса и не скрывали своего неудовольствия определенными решениями француза, ну а новички и иностранцы более благосклонно относились к Жерару.

Разумеется, выставлять Улье в работе данного тандема этаким чудовищем было бы неправильно. Он делал то, зачем его пригласили. Боролся с неконтролируемым потреблением алкоголя, следил за правильным питанием игроков — в общем, налаживал дисциплину и профессиональный подход во всех сферах. Но это принималось местными игроками в штыки. Они привыкли к иному образу жизни и тренировочному процессу.

«Ну что это за идиотское правило — красное вино за обедом можно, а белое нет? Изменения на тренировках мы-то принимали, по большому счету тут дело в тренере, которого привел Жерар. Патрис Берже гонял нас больше и интенсивнее обычного, но это не было проблемой, а вот за пределами поля… Во время предсезонки в Скандинавии Рой пригласил нас пропустить по стаканчику чего-нибудь горячительного после матча, так Улье отменил посиделки. В этом нет никакой логики. А вскоре после своего появления он уволил тренера по физподготовке Энди Кларка, который выполнял свою работу хорошо и пользовался авторитетом среди игроков. Очень скоро мы поняли, что тренерский тандем во главе команды — это большая ошибка». Так объяснял ситуацию тогдашний лидер «Ливерпуля» Робби Фаулер.

Понимал это и сам Эванс. Взрыв назревал и был неизбежен. И произошло все гораздо раньше, чем многие себе это представляли. Уже в начале ноября валлиец попал в такую ситуацию, что выхода иного просто не было. «Красные» играли на выезде с «Валенсией» в рамках Кубка УЕФА. Первый матч на «Анфилде» завершился по нулям, и в концовке ответного поединка гости вели со счетом 2:1. За считанные минуты до финального свистка Инс и Макманаман повздорили с итальянским защитником левантийцев Карбони, за что были удалены с поля. Испанцы поднажали, забили второй мяч (привычно ошибся в воротах Джеймс), и «Красные» с большим трудом выстояли. Игроки и тренеры были вне себя от гнева из-за этих удалений, тем более что сам Амедео признал — это была лишь небольшая стычка и никаких красных карточек и в помине быть не должно. После финального свистка игроки «Ливерпуля» не скрывали эмоций по отношению к арбитрам, но, к счастью, дальнейших санкций не последовало.

А после матча один из тренеров «Ливерпуля» Дуг Ливермор увидел, как Улье прихватил три футболки игроков команды и куда-то с ними собирается. На вопрос, что он делает, Жерар сквозь зубы процедил, мол, подарок для судей, его соотечественников. Эванс в категоричной форме «отрезал», что ЭТИ судьи не получат ЭТИ футболки. Тогда Улье совершенно спокойно отреагировал, что его не так поняли, и это сувениры для французских игроков «Валенсии». По признанию самого Роя, некоторые игроки и тренеры в тот момент чувствовали себя просто отвратительно. Особенно если учесть, что в перерыве неудачно складывавшегося матча Жерар словно язык проглотил и не мог сказать ни слова, а валлиец эмоциональной речью заставил своих игроков выйти на второй тайм с высоко поднятыми головами.

На обратном пути, в самолете, Эванс твердо решил уйти в отставку. Но впереди у команды были два важных матча против «Дерби» и «Тоттенхэма», а потому он повременил с официальным объявлением. «Ливерпуль» благополучно проиграл оба поединка. Пресса негодовала и требовала крови. Чтобы дать возможность команде и клубу развиваться, Рой Эванс и Дуг Ливермор объявили о своем уходе. Валлиец отказался от предложенной возможности работать на другой должности, а взял паузу в тренерской работе. Вскоре Улье и глава «Ливерпуля» Дэвид Муре объявили о приходе в тренерский штаб легенды «Анфилда» Фила Томпсона. Он стал ассистентом француза, который получил полноту власти в свои руки и принялся за свои кадровые и игровые эксперименты.

После ухода Эванса у Жерара Улье появилась полная свобода действий. Разумеется, в рамках того бюджета, который выделял ему клуб. И очень скоро, а именно — в зимнее межсезонье он дал понять, какой вектор селекции ожидает «Ливерпуль». Француз имел за спиной поддержку клуба и болельщиков (частично прессы), но этого было мало, чтобы начать свою игру. Ему не доверяла команда. Разумеется, не вся команда, а определенная ее часть. Но как можно работать в такой обстановке, когда ряд футболистов агрессивно настроены против наставника? К Улье часто предъявляли претензии относительно неоправданной чистки состава, но, видимо, чтобы чувствовать себя комфортно, ему нужно было окружить себя своими людьми. И вот тут во всей красе проявилась одна из характерных черт француза.