Чтение онлайн

Зато Калверт-Смит отметил, что в 1993-94 годах Зегерс пополнил депозит на 104 тысячи фунтов, а пятую часть этой суммы внес спустя шесть дней после матча с «Эвертоном». Распечатка телефонных звонков и сообщений подтвердила, что перед матчем и после него Зегерс, Лим и Фашану регулярно связывались друг с другом. Самое интересное случилось 13 мая, когда, как установило следствие, Зегерс днем сделал звонок Фашану из окрестностей его офиса, вскоре из того же района Лим звонил в Индонезию, а спустя почти час Ханс внес на депозит 19 тысяч фунтов.

«Странное стечение обстоятельств, не так ли?» — удивился обвинитель, но защита вполне резонно парировала: «Добился бы «Уимблдон» наивысшего результата в своей истории, если бы основной вратарь команды и ее главный бомбардир сдавали матчи? Без Зегерса «Уимблдон» провел 14 поединков и не выиграл ни единого. Но как только основной вратарь вернулся в игру, команда одержала победу».

Приговор суд присяжных должен был вынести 1 марта 1997 года, однако в этот день прийти к единому мнению так и не удалось, и судья назначил новое заседание.

Оно началось 4 июня того же года и до боли напоминало фильм «День сурка»: та же обвинительная речь, те же распечатки телефонных звонков и движений денежных средств по счетам, те же свидетельские показания и аргументы зашиты. Те же, да не совсем. Например, во время первого заседания Гроббелаар утверждал, что предложение от Лима прогнозировать матчи чемпионата он получил уже после знакомства — через Фашану. На втором заседании Лим рассказал, что идея прогнозов обсуждалась сразу во время знакомства. Однако никто из обвинителей тогда на несовпадение в показаниях внимания не обратил. Впрочем, это были мелочи, у обвинения не было самого главного — четких ответов на ключевые вопросы…

Заключительное слово судья Маккаллаф начал следующим образом: «Никто не убит, никто не получил увечий, никто не изнасилован и не унижен действием. Детей не растлевали и никого не грабили. И тем не менее обвинения очень серьезные как для обвиняемых, так и для чести и репутации всего английского футбола».

Судья Маккаллаф держал речь три дня. Он очень грамотно и доступно совместил доводы обвинения и аргументы защиты. Он вполне резонно сомневался в том, что Гроббелаара, Фашану и Лима связывала только компания сафари, а Зегерса и Фашану — покупка недвижимости. Он даже обратил внимание на то, что уважаемый эксперт Гордон Бэнкс трактовал эпизоды игры и комментарии Брюса Гроббелаара слишком буквально: «Мистер Бэнкс сказал, что если Гроббелаар действительно прыгал за мячом не туда, куда следовало, как он якобы признался, то тогда он, мистер Бэнкс, всю жизнь защищал ворота неправильно. Однако мистер Гроббелаар, определяя свои действия как ошибочные, мог иметь в виду совсем другое — ему нужно было пропустить мяч, а не отражать его».

Но! При этом судья Маккаллаф хладнокровно указал на все слабые места в обвинении: прямая связь между Гроббелааром и Зегерсом и игорным синдикатом Юго-Восточной Азии так и не была доказана. Очевидно, что Лим и Фашану были связаны с синдикатом, они получали оттуда деньги, которые тратили по своему усмотрению, то есть это не могли быть заем или вложения, это была плата за услуги. Обвинение не доказало, за какие именно. Очевидно, что Гроббелаар и Зегерс получали деньги от Лима и Фашану, однако нет неоспоримых доказательств, что это были именно те деньги, которые Лим и Фашану получали от игорного синдиката, и что они были платой за обеспечение результата футбольных матчей.

Суд присяжных 8 августа 1997 года вынес вердикт «не виновен» по всем пунктам обвинения Хенга Суана Лима, Джона Фашану и Ханса Зегерса. Джон Гроббелаар был признан невиновным по всем эпизодам, кроме одного, по которому суд присяжных еще не пришел к единому мнению. Присяжные, повторно изучив дело, обнаружили неточность в интерпретации видеосъемки последней встречи Гроббелаара с Винсентом в той ее части, где Брюс, покидая квартиру Криса, взял две тысячи фунтов.

Винсент (протягивая деньги): «Ты возьмешь это?»

Гроббелаар: «Нет, нет, нет… Это твое, расплатись с долгами по компании».

Винсент: «У меня нет карманов, возьми».

Этот эпизод демонстрировал нежелание Гроббелаара получить взятку, хотя Брюс свидетельствовал, что взял деньги от Винсента, чтобы использовать их в качестве вещественного доказательства против него. Как одно вяжется с другим? В конце концов и по этому эпизоду Брюса Гроббелаара признали невиновным.

Джон Фашану и Ханс Зегерс пытались потребовать возмещения судебных издержек, однако получили категорический отказ. «Совершенно очевидно, что своим поведением мистер Фашану и мистер Зегерс дали основания для подозрений», — ответил судья Маккаллаф.

Невзирая на громкий и долгий судебный процесс, Фашану с успехом ведет свой бизнес и занимается общественной деятельностью. В начале нового века Джона назвали самым влиятельным африканцем Британии.

Зегерс долгое время работал тренером вратарей «Тоттенхэма», а теперь вернулся на родину и занимает аналогичную должность в ПСВ из Эйндховена.

В июле 1999 года иск Брюса Гроббелаара к газете The Sun был удовлетворен, и суд обязал выплатить бывшему вратарю «Ливерпуля» 85 тысяч фунтов компенсации за урон, нанесенный репутации. Однако The Sun подала апелляцию, рассмотрение которой закончилось в январе 2001 года. Размер компенсации уменьшился до символического 1 (одного) фунта, и судья лорд Браун довольно резко заметил: «Ваша репутация, мистер Гроббелаар, не стоит больше». Вместе с тем Гроббелаара обязали выплатить газете 500 тысяч фунтов судебных издержек. Брюс не сумел этого сделать и был объявлен банкротом.

Ни один суд не признал Брюса Гроббелаара виновным в сдаче футбольных матчей. Что же еще нужно, чтобы сейчас, спустя полтора десятилетия, его перестали подозревать? Как метко заметил журналист Дэвид Томас, для этого нужно немного: «Просто не заниматься коррупцией».

Ох, уж эти французы! Любители экспериментов и революций, разрушители устоев и традиций. Добрались они и до Англии. И след оставили такой, что изучать его можно годами…

Жерар Улье. Одна из самых неоднозначных и противоречивых личностей в истории легендарного «Ливерпуля». С ним связано столько нового (причем не обязательно в положительном смысле) и необычного для клуба, что дать четкую оценку его бурной шестилетней деятельности просто невозможно. И если бытует мнение, что в футболе нет только черного или белого, то эксперименты французского учителя английского языка можно разложить по всем цветам радуги. По крайней мере, оценки его работы разнятся настолько, что порой складывается впечатление будто речь идет не об одном, не о двух, и даже не о трех отдельных персонажах. А это был один человек…

Уникальность появления и работы мсье Жерара на «Анфилде» можно объяснить одним выражением — французская революция. Разумеется, само по себе понятие «революция» уже означает что-то масштабное и грандиозное. А иначе никак не описать то, что происходило в клубе во время царствования Улье. Дабы получить полную и четкую картинку, разберем все этапы деятельности тренера по частям.

Не в добрый час на «Анфилде» появился мсье Жерар. Доминирование на внутренней арене «Манчестер Юнайтед», заклятого врага «Красных», достигло ужасающих масштабов. Манкунианцы штамповали титул за титулом, а «Ливерпуль» штамповал скандал за скандалом с участием своих молодых звезд. Пресса куражилась, конкуренты потешались, болельщики были в недоумении, а игроки получали от жизни все — кроме громких побед и славы триумфаторов. И над всем этим бедламом возвышалась фигура Роя Эванса. Нет, не в том смысле возвышалась, что была выше всего этого. По старой доброй традиции в «Ливерпуле» любят и ценят тренеров. Им многое прощают, их поддерживают, даже когда все безнадежно завалено. Старина Рой был своим в доску для «Анфилда». Легендарная личность в истории клуба. Можно даже сказать — необычайно легендарная.