Чтение онлайн

— Я тебе как украинка говорю, ты тупой хохол. — Выпалила она. — Ты вразумишь, что между тем, чтобы заменить четырёх козлов, которым платишь деньги, а они буреют, или заменить кого-нибудь даже одного из приносящих им доход актёров? Ну, бачишь? — Пыхнула она. — Если с кем-нибудь из нас что-нибудь произойдёт по вашей вине, вам реально несдобровать. Вышвырнут без выходного пособия, а надеюсь, чтобы вы потом не могли ничего и никому рассказать, просто утопят в Дунае. Эти, кстати, могут.

Бык молча смотрел на неё и пыхтел.

— У нас после одной потери решили охрану нанять. Ценность понимаешь? Каждого! — Проговорила блондинка.

Этого хватило, чтобы отстранить их от нас и больше они особо не лезли, вот только тогда мы не знали, что они затаились, как змеи. Даже общительный Андрюха просил больше его не дёргать и никаких более покупок.

День за днём мы проживали наше время. Со дня гибели Насти прошёл месяц, цветы в горшках на террасе пожелтели, а вечерами уже было холодно сидеть, на террасе не накрывшись пледом. Все уже знали, про нас с Машей и уступали свою очередь на крышу, оставляли нас наедине в холле или уходили раньше нас с перекуров. Курить мы с ней так и не бросили, находя всё время причины. Стало заметно, что наш Сергей, тот, что сало, явно испытывает чувства к рыжей сильнее, чем дружеские, а как-то мы застали их обнимающимися за углом, где мы курили. Разделяя с ними понимание того, почему они скрывают, мы оба готовы были промолчать, но оказалось, многие знали, и всем было абсолютно безразлично. Кто с кем, когда и где.

В пятницу мы забрались на крышу почти к закату, вообще сейчас было не наше время, но студент накануне очень сильно имел конфликт с одним из охранников. Тот, что Сергей, начал цепляться к нему, просто от скудности ума, отпускать сальные шутки. Если перефразировать его изречения, на более сносные, то это примерно:

— Читаешь книги? А интеллект мастурбировать помогает или ты, когда это делаешь, мозг тебе не нужен. Странные в люди, читать книги и публично мастурбировать за деньги, ты прямо современная интерпретация Шивы. — И вот в этом духе.

К тому же всё это было сдобрено множеством нецензурных и оскорбительных слов, наш студент всегда, спокойный, терпеливый, за всё это время он голос не повысил, он кулак ни разу не сжал. Да, и даже в этот момент, студент, демонстрируя грацию гепарда, безэмоционально, но молниеносно быстро метнулся к охраннику и припечатал корешком книги тому прямо в нос. Дальше были крики и месиво, возможно, студенту это грозило бы куда серьёзней, чем пара ударов от быка и его второго соглядатая Михаила, но наша крепкая братва в лице Егора с Пашкой прямо вырвали студента из их лап, а явившийся Стен, проорал на быка очень увесистую и очень бранную тираду о том, что если пострадает хоть один актёр, то деньги, которые недополучит студия, вычтут из его дохода. А потом наш хрупкого телосложения директор продемонстрировал и нам, и им очень уж грозное, отчего рейтинг уважения к нему стал и вовсе зашкаливать. Схватив того самого охранника Сергея за шею пальцами, да так ловко словно засунул пальцы ему в гланды, отчего и без того одутловатое лицо побагровело и начало постепенно хрипеть и синеть на глаза, а Стен смотрел в этот надувающийся пузырь с извивающимися конечностями, которые хватали его за руки и очень громко, но очень ровно, без эмоций и крика, проговорил:

— А ещё одно из подобных изречений, ты сам будешь одной рукой дрочить, а другой будешь листать книгу перед камерой. А снимать всё это будет твой же босс. Понял?

Оттолкнул охранника, тот хрипя и откашливаясь, извивался на полу, а Стен перешагнул через него, подойдя к быку, который разорено, взирал на него, и задрав голову, проговорил одну лишь фразу, но так, что бык сник, и даже мне показалось, попятился назад:

— Предупреждений не будет, весь твой квартет выйдет отсюда в одну секунду.

Это усмирили прытких секьюрити, а студент два дня держался, за ушибленные рёбра и не смог залезть на крышу.

Стычки между актёрами и охраной происходили почти с первых дней и постепенно нарастали как по частоте, так и по силе эмоций. Не потому, что они были инородными в этом уже сформированном мирке, а их отношение к присутствующим было даже более, чем скотское. Например, Наташка смачно влепила тому же Сергею — охраннику увесистую оплеуху, после того, когда он ущипнул её за грудь. Может, он что-то бы и ответил, но она тут же выпалила:

— Если у меня на груди, останется синяк, тебе слизняк будет очень хреново. Я не буду дня так три в эфире, а это штук пять евро. Платить за это будешь ты.

От фразы пять штук евро, лицо неумелого покорителя женских грудей, вытянулось, и он ретировался. Ещё был Михаил, изначально он казался нам вполне нормальным и комфортным парнем, адекватный, молчаливый, но со временем прямо опаскудил и мы записали его в отряд быдло-быков, вычеркнув из перечня «нормальный чувак». Собственно, оставался в списке «адекватных» лишь один трусоватый Андрей, которые хоть и никого не оскорбляя, он просто не видел то, чего не хотел видеть. В первые же выходные после их появления был прецедент с Мартином. Наши секьюрити, явно перебрали с алкоголем и начали в весьма грубой форме, выяснять его ориентацию. Мы-то давно привыкли к нему и даже забыли о его бывшем покровителе, как собственно, что несколько месяцев назад здесь был некий режиссёр — француз. Между собой перестали звать его мальчик-девочка, правда иногда звали «наш рождественский гусь», где ключевым было «наш» и он действительно стал уже наш.

Так вот, бык Василий, подстрекаемый своим коллегой, стал выяснять так ли это, как ему показалось. Ольга попыталась вступиться, попросив успокоиться, но это было как закинуть дров в полыхающий огонь. Они прямо завелись и втроём начали орать, что не намерены находиться в одном помещении с гомосексуалистами (и эту фразу я исправил, максимально убрав нецензурную формулировку).

— Тебя здесь кто-то держит? — Заорал появившийся словно из воздуха Стен. Охрана не имеет права пить алкоголь. — Цедил он сквозь зубы.

Затем он набрал продюсеру и весьма внушительно пересказал о произошедшем, завершив фразой:

— Успокаивай своих секьюрити.

Тут же запищал мобильный у быка и попыхтев, они удалились в свой бычий «хлев», так мы назвали холл, в котором они обосновались. Тот самый холл, то самое место, в котором каждый из нас некогда проходил кастинг. Мне кажется, хотя тогда они притихли, но их агрессия стала явно набирать обороты.

Наше положение за этот месяц превратилось в ужасающее. Мы были заложниками четырёх нахальных мужиков, и каждый день давался всё сложней. Мы, наверное, надумывали и накрутили себя, но, казалось, что их взгляды, ухмылки, фразы — это прямо оскорбление для нас.

Если два месяца назад, казалось, что никто уходить не планирует, найдя почти что золотоносную жилу мы бы ещё на полгода задержались, но теперь мы еда проживали день, досчитывая чуть ли не часы до завершения дня, затем недели. Выходов за пределы не было так, что и траты уменьшились значительно.

И вот суббота, завтра третье воскресенье заточения, мы сидим на крыше, подсчитываем, что у нас уже двести тридцать тысяч евро на двоих, этого едва хватает на квартиру и немного остаётся на жизнь. Но жить в здесь уже невыносимо, поэтому сомнений о том, чтобы уехать не осталось даже у меня, хотя хотелось ещё подзаработать. Маша очень скучает по сыну, мы оба по свободе. Виза ещё действует, хотя там какой-то нюанс с количеством дней пребывания. Но вроде не критично и мы обсудили, что, забрав паспорта, можно на пару дней просто остановится в недорогом отеле и передохнуть. Мы любовались закатом и планами на завтрашнюю жизнь, небо тогда улыбалось жёлтыми переливами на бирюзовом фоне, а редкие звёзды уже чуть проступали в глубокой синеве, нависая поверх заката. Осенний вечер был очень капризным, утекая с каждой секундой, так что спустя каких-то минут сорок мы уже были в кромешной тьме, лишь внизу под нами загорелся свет уличной гирлянды, и мы понимали, что пора.

— Стоять. — Я прямо замер, обнимая трубу, меня что-то потянуло вниз. Цепкие руки быка тянули меня вниз, пальцы сорвались, и я лицом встретил бетонное основание. Шваркнувшись об землю и погрузившись в темноту на какие-то мгновения, ощущал удары в живот, по плечам. Взвизг и осознание, что это Машка, было волной, когда силы побрасывают меня вверх и я лицом к лицу с быком. Тут им словно развязали руки, один из его упырей, закручивает ей руки за спину, второй удерживает меня.

— Сбежать пытались? Теперь вам конец. — Рычит бык Василий.