Чтение онлайн

А его шакал рвёт на ней майку, обнажив груди, живот, её крик. Что было сил бью быку Василию лбом в зубы и, пошатнувшись, он мычит, ещё удар ногой в живот, и я лежу на спине, но увернувшись швыряю в него тяжёлым цветочным горшком, попадая аккурат по ступне. Снова её крики и этот подонок, охранник пытается почти разодрать на ней одежду. Бью его пластмассовым стулом по спине, она вырывается, сиганув за угол, уже появляются парни. Удар в висок слева, ещё раз и всё темнее, меркнет вместе со звуками.

И вот я сижу связанный по рукам и ногам в подвале, где у нас был всё это время зал для тренировок, в лицо мне светит софит. Кровь на моём лице высохла в бурую сухую коросту, я-то проваливаюсь в забытье. То прихожу в себя. Я вспоминаю кастинг. Свой первый день в студии и бессонную ночь, наше первое свидание, наши мечты на крыше…

У меня нет сил даже шептать не то, что кричать. Что с ней? Пытаюсь звать её, но понимаю, что в мой рот запихнута какая-то тряпка.

Я снова отключаюсь. Возможно, это конец. Они сделают теперь со мной, что захотят. Нам всем конец. Прав был я тогда, когда пришёл. Я знал, чтобы выжить здесь, нужно жить без чувств.

«Без Эмоций»

Можно долго и много рассуждать о миссии, о предназначении и судьбе, о превратностях, закономерностях и фатализме. Думать о том, что могла быть по-другому, и как могло бы быть. Но бывают моменты, когда ты как корабль, запертый между двумя шлюзами, терпеливо покачиваешься на волнах, закрывшись от ужасающих событий, что осталось позади, ещё немеешь сил пойти вперёд и копишь силы, для момента, когда шлюзы откроются и ты подхваченный волной понесёшься вперёд.

А сейчас, пока ты в этой своей гавани, словно на паузе, часто думаешь, что было так или иначе, почему и из-за чего. А как могло быть по-другому, думаешь, как у других, и что могло бы произойти, если бы ты, когда-то тогда выбрал чуть другое, сделал иной поступок, совершил рывок силы воли и преодолел то ли страх, то ли нерешительность, а может, просто вовремя посмотрел в сторону и пошёл иным путём. Чем бы ты занялся?

Вот, кто-то отлично играет на скрипке, кто-то снимает фильмы, а может, пишет рассказы или создаёт новые рестораны, а может, вообще управляет страной. Ну а кто-то подстраивается под действительность и делает то, что приносит ему финансовый доход, именно зато, за что общество готово платить в данный момент. Но, ведь большинство так и не нашло себя, блуждая в мечтах, утопая в грёзах, барахтаясь в чуждых амбициях, принимая их за своё сокровенное, а вот что делать, если мечты угасли?

Если мечты угасли, то на их пепелище остаётся человек, который смотрит в пустоту тусклым взглядом, обрамленным воспалёнными склерами от бессонных ночей и прижимая к губам пластик крышки одноразового стаканчика «coffee take away 10 ». Вглядываясь в мерцание огней ночного города, жонглируя прожитыми событиями, выбирая то, какое бы из них исправил, что выбрал бы взамен и вот, перебирая приторно вкусные истории чужих успехов, всё также всматриваясь в мерцание ночной жизни мегаполиса, он думает о том, что:

Вот, кто-то играет сейчас на скрипке и его музыка, окатывая потоком ассоциаций, уводит в мир выдуманных эмоций, глубоко утрамбованных мечтаний и аллюзий или припомнит режиссёра, что потаенно шифрует кадр за кадром отдельные послания. И только ты, ты в сегодняшний момент своей жизни осознаёшь всю глубину и важность этого послания, шаг за шагом моргая уходишь от повседневности в ту иллюзорную действительность вооружённый той самой разгадкой тончащей философии. Может, ещё писатель трудится над новейшим творением, чтобы сквозь контекст новеллы делиться своей мудростью, тонко играя восприятием давая новую отправную точку для размышлений и переоценку глубоких чувств. Ну, да, ещё управленец, ох да, плеяда менеджеров, маркетологов, директоров, что ежесекундно взвешивают каждое минимальное движение вплоть до каждого вздоха, держа наше хрупкое будущее в паутине чьих-то прихотей зарабатывая на этом вполне не эфемерные цифры, а вполне даже осязаемые. И урвав кусок добычи после трудовой недели просчётов, по созданию липкой паутины потребностей для рядового клиента, выдохнув, отправляются в клубы, которые созданы такими же топ-менеджерами, соткавшими такую же липкую паутину досуговых потребностей, где один паук попадает в паутину другого паука, высасывая друг из друга больше, чем жизнь, высасывая живительные финансовые блага…

А ты? Ты тот человек, что стоит на холмике пепелища своих мечт, делаешь глоток остывшего терпкого кофе из одноразового стакана, прильнув обветренными губами к пластиковой крышке. Выдохнув рефлексирующие размышления сродни едкой кислоте, освобождаешься от пут разочарований, идёшь, идёшь и идёшь по жизни, словно пожухлый лист, плывёшь куда-то по реке. Только эта река нечто иное, чем жизнь. И чем дальше и дольше этот заплыв, тем меньше эмоций. Они остались там, на пепелище мечт, грёз, амбиций.

Ты идёшь, идёшь, быстрее, бежишь, быстрее ещё быстрее, поворот, но ты бежишь, думая о том: «Почему? Так сложилась жизнь. Очень удобная позиция. Позиция, при которой ты можешь всё отдать на откуп кому-то иному, все принятые решения, все совершенные действия и их последствия, но только не оставлять себе вес неправильно принятого решения. Ведь это всё кто-то. Судьба, обстоятельства, случайные события и люди, чёрт их подери…»

«Дистанция восемь километром» проговорил женский голос программы для бега, развеяв ход философских измышлений, это ещё что, порой бывает и очень уж депрессивные. Сегодня просто философские, безобидные, не устрашающие безысходностью, не подталкивающие к пустоте.

Пробежав ещё метров триста, до нужного переулка, не сбавляя темпа, взбегаю на второй этаж, холодный и сырой воздух комнаты торопит в объятия горячего душа.

До чистой воды с приятным прозрачным паром канализация отхаркалась сгустками ржавчины и мутновато рыжей жидкостью, выплюнув на кафель.

Серо-зелёная плитка душевой постепенно прячется под слоем прозрачных капель пара, припудривая мнимым уютом с удушающим ароматом хронической сырости и застоявшейся воды. Чистил зубы одной рукой, другой намыливал волосы. Собственно, в таких условиях экономишь не столько время, сколько горячую воду. А как же мечты о приятной уютной ванной на львиных ножках во французском стиле, с приоткрытым окном под какофонию кафедрального собора? Ох, снова мечты. Протерев запотевшее зеркало шкафчика, высушив волосы дребезжащим феном, встречаешь начала дня.

Спортивный трикотажный костюм серого цвета, белые ASICS, кожаный рюкзак, спальный район Лондона. Кофе два фунта, индийская лепёшка, начиненная овощами с надоедливым привкусом кари, и примерно тысячу ярдов до метро, которое именно здесь называется андеграунд.

Третья неделя моего лондонского затишья. Я плюс плеер, свобода мыслей, апатия ко всему, что вне меня, моя комфортная жизнь в объятиях туманного Альбиона. Лишь непредвиденные вторжения прошлого могут разрушить столько гармоничное существование депрессивной жизни для человека в полной апатии.

Двадцать минут под землёй в ромбовидном вагоне по форме схожим с громадным саркофагом и вот Пикадилли, где никогда не бывает пусто. Прямо на площади подобие фонтана или это статуя? В общем, это что-то из крашеного метала, облепленного людьми, припорошённого остатками ночной жизни из окурков вперемешку с битым стеклом и мятыми жестяными банками, с устойчивым запахом сигаретного дыма и засохшего алкоголя. А чуть дальше, в торце, напротив, простенькое кафе с панорамными окнами. Сквозь пыльные стёкла которого помутневший от усталости взгляд провожает снующих людей утренним лондонским утром пятницы. И вот приметив нужный силуэт, человек цепляется взглядом, одним лишь взглядом без поворота, даже мимика на его лице застыла в молчаливом безразличии. Только взгляд, один лишь цепкий взгляд словно моряцкий багор, ухвативший добычу, уцепившись, тянется следом. Ощущения сродни тому, что тебя засекли датчиком движения и вот-вот вспухнут лучи красного лазера, а сирена взревёт оглушительным рёвом. Цепкий взгляд, подёрнутый выцветшими бровями на хмуром лице некогда холенной физиономии красивого молодого человека, жившего по принципу: «всё будет, как я хочу, жизнь мне должна» следят за мной.