Чтение онлайн

Сейчас я это понимаю твердо, как никогда.

— Ваня, пойми, тебе нечего бояться, — заверяю сына. Он как-то странно фыркает и затравленно смотрит на меня.

— Тебе только так кажется, — говорит тихо. — Против них не попрешь. Они удавят, мам. Любого, кто встанет у них на пути, сотрут в порошок.

Его откровения вызывают дрожь в теле.

— Кто они? — не в силах справиться с эмоциями, шепчу. От шока голосовые связки не слушаются.

— Старшие, — кривится, словно сказал нечто противно ужасное.

— Старшие? — не понимаю. Для меня эти слова ничего не значат.

— Ну да, — раздражается. — Мам, ты не поймешь!

— Так объясни! — начинаю заводиться.

Я как представлю на месте Максима Ваню, так дурно становится…

А ведь мой мальчик мог быть вместо него.

Присматриваюсь к сыну чуть более пристально и подмечаю сбитые костяшки на кулаках, синяки на плечах. Они не сильные, но благодаря им картинка вырисовывается более полная и… страшная.

— Кто они, Вань? — спрашиваю. Голос сел. Эмоции на разрыв.

Мне как никогда страшно.

— Я разберусь, — заявляет, упрямо сжав челюсть. Зло сверкает глазами и снова скрещивает руки на груди. — Мам, не лезь. Я справлюсь. Я взрослый.

Вздыхаю.

— Нет, Вань, — приняв решение, качаю головой. — Я твоя мама, и я тебе помогу. Если нужно, то мы обратимся в полицию, наймем адвоката, я поставлю весь город на уши, но ты не будешь разбираться в одиночку с ублюдками. Это не только твоя война, сын. Пойми.

Он смотрит на меня суровым, нечитаемым взглядом. Тяжело сглатывает.

И обнимает. Крепко-крепко стискивает в своих объятиях.

— Спасибо, мам! — выдает с жаром. — Спасибо!

Кое-как высвободив руку, обнимаю его в ответ.

— Сынок, я всегда буду на твоей стороне. Чего бы ни происходило в моей жизни, ты никогда даже думать не смей скрывать от меня такие проблемы. Вместе мы обязательно справимся! — заверяю его.

Кивает. Снова обнимает и кивает.

Сдается.

А я немного успокаиваюсь, ведь очень боялась, что Ванечка откажется от моей помощи. Он ведь упрямый у меня, как никто другой.

— Ты мне расскажешь, что у вас там происходит? — спрашиваю прямо.

— Да, — кивает. — Но, мам. Я все равно буду заниматься плаванием, — выставляет свое условие. — Я уже не смогу без воды, она моя стихия.

— Знаю, — киваю. — Если захочешь, то мы другого тренера найдем. У тебя прекрасные данные, и в любой другой секции ты сможешь показать отличные результаты.

Вижу скептическое выражение на лице сына и понимаю, что он никуда не уйдет.

— Нет, — отрицательно крутит головой. — Это мой басик. Моя территория. Я не стану под них прогибаться! Если им надо, то пусть уходят.

Ну что за упертый человек у меня вырос… Интересно, его отец был таким же упрямцем, как Ваня сейчас?

— Хорошо, — соглашаюсь, понимая, что спорить с ним — это как бороться с ветряными мельницами. Все бесполезно. — Но у меня встречное условие.

— Какое? — сразу же хмурится.

— Ты больше ни на минуту не останешься один, — озвучиваю свое решение. По лицу сына вижу, что он не согласен, и тут же поднимаю руку вверх, не позволяя ему возразить. — Вань, нет. Это даже не обсуждается, — отрезаю. — Если понадобится, то я найду способ и приставлю к тебе охрану, но ты не будешь рисковать. Те, кто избил Максима — отморозки, у них вместо мозга, — хочу сказать хлебушек, но понимаю, что это явно не то. Задумываюсь. — Там нет мозга, там только злость. Это отморозки, социопаты, психи, называй их как хочешь, но, поверь, психически здоровый человек никогда подобное не сотворит. А раз человек болен, то ему нужно лечиться и разговаривать с ним нужно на его языке.

— Хочешь сказать, я не справлюсь? — хмыкает. Ему не нравится мой настрой, но уж как есть. Я слишком хорошо знаю, к чему может привести подобное упрямство.

Сколько случаев, когда калечат детей… Не счесть! Дети слишком жестоки порой, они не понимают всех последствий и поэтому ведут себя как дикие звери, а если их стая, то мы получаем сразу еще больше проблем.

— Ваня, нет, — качаю головой. — Я поговорю с твоим отцом, мы наймем охрану.

— Меня засмеют! — вспыхивает сын.

— Но ты будешь живой! — вспыхиваю в ответ.

Меня бьет крупная дрожь, руки и ноги трясутся, я больше не чувствую тепла, только холод. Мне страшно за своего сына, как никогда.

— Ванечка, — шепчу, глотая слезы. — Поверь, жизнь не такая легкая, как кажется.

— Я знаю, — бурчит. — Если ты забыла, то я уже однажды прошел через подобное.

Это он про аварию и гибель родных.

— Помню. Я никогда об этом не забываю, — так же тихо признаюсь.

Сидим. Молчим.

Понятия не имею, сколько времени мы просидели, но когда раздается настойчивый стук в дверь, Ваня хмурится и отворачивается к стене.

— Я сплю, — бубнит.

Прекрасно понимая чувства сына и его нежелание разговаривать с Володей, беру со стула плед и накрываю его, чтоб не замерз. Целую в щеку, обнимаю и шепчу, что он не один. Я рядом и я помогу.

Выхожу из комнаты и сталкиваюсь с полным ненавистью взглядом мужа.

— Почему он ушел с тренировки?! — Володя вне себя от злости накидывается на меня. — У него скоро первенство! Он должен прийти первым! — говорит грозно.

А я смотрю на своего мужа и словно впервые вижу его.

— На тренировке случилось несчастье. Один из воспитанников получил травму и тренер поехал с ним в больницу, остальных ребят отпустил, — говорю, не позволяя мужу пройти в комнату сына. По глазам вижу, как сильно его зацепило, что его Ваня не пустил, а со мной провел весь вечер.

— Он мог остаться и продолжить тренировки в индивидуальном порядке, — продолжает наседать на меня.

— Мог, но не стал, — говорю, не отводя взгляда от мужа. И когда он только таким черствым и бессердечным стал? — Пойдем на кухню, нам нужно поговорить.

— О чем? — хмыкает.

Наигранно возмущенно вскидываю вверх бровь.

— Хочешь сказать не о чем? — спрашиваю ехидно.

Володя хмурится, но отступает. Мой вопрос с него сбивает всю спесь.

— Если ты снова собираешься выносить мне мозг по поводу Камиллы, то можешь не утруждаться. Между нами ничего не было и быть не может, — фырчит, отворачиваясь от меня. — Это все твои домыслы и бабские бредни!

— А при чем здесь твоя Камилла? — ухмыляюсь, забавляясь реакции.

На воре шапка горит… Ох, как горит. Полыхает!