Чтение онлайн

— Хочешь сказать, что не о ней? — разворачивается и, не веря, одаряет меня уставшим взглядом.

В любой другой день я бы обязательно поинтересовалась причиной подобного состояния, выслушала б жалобы на нерадивых сотрудников и поддержала. Но не сейчас.

Пусть теперь своей Камилле плачется, мне нечего. У нас с ним теперь новая жизнь, отдельная друг от друга.

— Сегодня не о ней, — говорю открыто и прямо. Мне нужно решить вопрос безопасности сына, он куда насущнее и важнее разборок по поводу любовницы.

На развод я и без этого подам.

— Тогда пойдем. Поговорим, — нехотя соглашается.

Спускаюсь следом за ним по лестнице вниз, когда чувствую вибрацию телефона. Не успеваю ответить на вызов, как раздается звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — удивленно спрашивает Володя.

— Нет, — немного теряюсь.

Интересно, кто бы это мог быть.

Но не успеваю додумать фразу, как из коридора слышу знакомый голос, и кровь отливает от лица.

— А этот что здесь делает? — быком смотрит на Бессонова Володя. — Ты чего забыл в моем доме, гад?! — накидывается на него.

— Я представляю интересы Максима Кириллова, — произношу, не отрывая от взбешенного Воронцова спокойного равнодушного взгляда. Знаю, что такая реакция его выбесит гораздо больше любой другой, и активно использую свои знания.

Краем глаза замечаю, как Тая облегченно выдыхает при этих словах, и едва сдерживаю ухмылку. Сталкиваемся взглядами лишь на миг, а меня словно ударом тока прошибает.

Все-таки не пара она Воронцову. Ой, как не пара.

Не понимаю и чего она только в этом гаде нашла? Ни рожи, ни кожи, зато самомнения вагон. И корона мозг поджимает.

— Здесь такой не проживает, — говорит Владимир. Стреляет в супругу суровым взглядом, а мне за такое ему хочется по шее надавать.

Совсем что ли границы попутал? В подобном ключе разговаривать с некогда любимой женщиной неприемлемо, ведь она твоя жена, у вас есть пусть приемный, но все же ребенок.

— Я в курсе, — говорю, оставаясь внешне совершенно невозмутимым, а самого изнутри колотит крупная дрожь. Едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься с кулаками на Владимира.

— Тогда вали нахрен отсюда! — первым взрывается Воронцов. Жестом указывает на дверь, а я продолжаю стоять и не двигаться с места. Его слова меня никоим образом не тревожат.

У меня есть четкая цель, я должен поговорить с Ваней. Причем в интересах Вани, чтобы я побеседовал с ним первым, полиция будет после меня.

Света сегодня написала заявление, делу дали ход и обратной дороги уже ни для кого из подозреваемых не будет.

Ваня свидетель. Как соучастник он не пойдет, ведь тоже неоднократно страдал от провокаций тех гадов.

И куда только смотрели родители? Почему никто не забил тревогу, пока дело до больницы не дошло?

Ведь невозможно ж не заметить странности в поведении детей. Нужно всего лишь открыть глаза и увидеть то, что видеть не хочется.

— Мне нужно побеседовать с Иваном, — озвучиваю официальную версию своего появления.

О реальной лучше промолчать. Встречаюсь взглядом с Таей, понимаю, что у меня вновь учащается пульс и разрываю зрительный контакт. Первым.

— Нечего тебе беседовать с моим сыном, — пафосно заявляет Владимир.

— Есть о чем, — вступает в разговор Тая. — У них на тренировке сегодня произошел несчастный случай.

— И что? — презрительно хмыкает Воронцов. — Мне-то какое дело до этого? — буравит жену недовольным взглядом. — Мой сын накануне первенства пропускает тренировки, а вы тут говорите про какой-то несчастный случай. Ерунда! Они должны тренироваться с утра до ночи, без усердия соревнований не выиграть.

Смотрю на него и еще больше не могу понять, чего же такого Таисия в нем нашла. Не мужик, а истеричка, твою мать.

Членоносец обыкновенный.

— Твоего сына завтра будут вызывать на допрос, — отрезаю сурово. За интонациями слежу, но уже сильно по этому поводу не беспокоюсь.

Мои слова действуют на Воронцова, как ушат студеной воды. Он резко распахивает глаза и жадно принимается хватать ртом воздух.

— С какого перепуга? — набрасывается на меня. Я стойко выдерживаю его злость, а сам параллельно радуюсь, что срывает он ее не на Тае.

Сам не понимаю почему, но мне вдруг важно знать о ее безопасности, о ее здоровье, о ее переживаниях. Сегодняшний день стал открытием для меня, и если раньше я абсолютно спокойно проводил любой сложности разводы, то с Таей это стало чем-то более личным, интимным.

Не знаю, с чего вдруг, вдаваться в объяснения не хочу. Но факт остается фактом.

Меня к ней тянет магнитом.

— Твой сын стал свидетелем преступления, — произношу холодно. Сталь в моем голосе аж звенит, я идеально владею своими эмоциями. — Заявление было написано час назад. Завтра его вызовут на допрос, а ты либо дашь мне сейчас с ним поговорить, либо завтра будешь уже забирать из участка. О том, как Иван себя поведет в критической ситуации и при давлении ты знаешь? Хочешь поверить, что не прогнется и не возьмет всю вину на себя?

— Его не имеют права допрашивать без присутствия взрослых! — заявляет с твердой решимостью в голосе.

— И что? — хмыкаю. — Думаешь этот вопрос не отработан? Считаешь себя самым умным, да? — накидываюсь на него в ответ. — Если я не подготовлю твоего сына, то его завтра в отделении раскатают.

— Что за бред! — орет Воронцов. — Ты в своем уме? Сначала организуешь аудит на моем направлении, затем подсиживаешь меня в офисе, а теперь припераешься домой и требуешь, чтобы я тебе уже здесь поверил? Ты серьезно сейчас? — орет во всю глотку.

— Тише, прошу, — Тая пытается успокоить нерадивого мужа. — Ваня лег спать, ему нужно отдохнуть. Пройдем на кухню и вы спокойно побеседуете, — приглашает в дом.

Встречаемся взглядами, в ее глазах страх, а в мои… В моих твердость.

— Кофе сваришь? — переключаюсь с нерадивого хозяина дома на хранительницу очага.

— Капучино? С миндальным сиропом и без сахара? — спокойно уточняет.

— Да, — отвечаю ей, а сам упиваюсь написанным на лице Воронцова изумлением. Он не понимает ничего из того, что происходит.