Чтение онлайн

Так или иначе, Лазарев и его состояние занимало общественность гораздо больше моего отца. И они отвлеклись.

Но стоило мне появиться вместе с Олегом, как подзабытая в головах история явно всплыла на поверхность.

От липких завистливых и притворно жалостливых взглядов шампанское скрипит на зубах, а в животе то и дело противно посасывает.

В меня словно подселили выводок пиявок, что дорвавшись до крови, вцепились в мягкую плоть маленькими скользкими ртами.

Я выпрямилась и отсалютовала бокалом уж больно активно косящейся на меня и при этом неустанно перешептывающейся чете Марковых, который раз проваливших выборы в депутаты думы и теперь лениво топчащимся по всем приемам для поддержания былой славы.

Выпрямив спину, я позволила голливудской волне пощекотать оголенные лопатки и, не касаясь колье стоимостью минимум в квартиру, грациозно присела на один из многочисленных диванов.

Дорогие украшения нужно уметь носить.

Олег очень хотел, чтобы все прошло идеально.

Я не дам зарвавшимся шавкам испортить наш первый выход.

Несмотря на смятение, я блистаю не хуже, чем все вокруг. Пусть смотрят.

Сегодня ресторан-отель в центре с видом на Красную площадь, заполнен сливками общества до предела. Благотворительный вечер фонда Сергея Воробьева “Жизнь детям”, последний в уходящем году, не то событие, что можно пропустить, если ты состоишь или претендуешь на место в списке Форбс.

Особенно, когда главным спонсором мероприятия является все еще числящийся в холостяках Олег Шершнев.

— Заскучала? — шепот обжигает ухо до муравьиных бегов крошечных мурашек, а мягкая костюмная ткань скользит по плечу.

Олег опускается рядом и, обдав меня густым ароматом жженой сосны, тянется к стакану с водой.

Выглядит Олег шикарно, хоть и измотан. Я практически слышу, как звонко со всех сторон захрустели позвонки выворачивающих на нас шеи красоток вокруг.

Будто впервые его видят. Их интерес раздражает, хотя два часа назад я вполне счастливо улыбалась им под вспышками камер, позируя с обнимающим меня за талию Олегом. Комментарии мы вместе договорились пока не давать, согласившись, что наши отношения только наше дело.

— Если тебя выдернет еще кто-нибудь, я точно отправлюсь танцевать в соседнее здание, — фырчу я и отставляю в сторону пустой бокал.

— Ну прости. Я не думал, что Кати не будет, — Олег засовывает дольку лимона в рот и морщится, пережевывая ее целиком.

У подруги совсем не вовремя поднялась температура. Буквально вчера, когда завершались последние приготовления, моя гиперответственная Воробьева, видимо вспомнив, наконец, о себе, свалилась в обморок и провалялась всю ночь в лихорадке. О чем сообщила мне утром, пока мы финалили образы.

Олегу, естественно, глубоко плевать, в чем идти. Но я подобного кощунства допустить не могла.

Из-за ее болезни и я хотела не идти, но подруга сказала, что не позволит оставить двух наших красавчиков без присмотра.

— О, боже, да пускай забирают. Не жалко, я еще заплачу, — буркнула я ей тогда в трубку под насмешливым взглядом обнимающего меня перед зеркалом Олега.

— Ну ради меня, — заканючила Катя. — Ну пожалуйста, пожалуйста!

— Или ради меня, — прикусил мочку Олег, а я едва удержалась, чтобы не застонать от пронзившего меня заряда желания.

— Позже перезвоню, — с трудом выдавила я, уже прижатая к зеркалу.

А через час, когда мы, уставшие и растрепанные, обратили внимание на время, Олег выудил из ниоткуда бархатную коробочку. Он подхватил извивающуюся сияющую драгоценную нить и осторожно, словно совершающий последний штрих художник, расположил ее на моей шее. Замудренные лепестки белого золота с бриллиантовыми цветами царапнули тонкую обнаженную.

“Единственная одежда, которую хочу на тебе видеть”.

От воспоминаний жар ударил в лицо и я, сложив на коленях руки, потерла прохладную ткань, возвращаясь в реальность.

— Лен? — взгляд с трудом фокусируется на обеспокоенном лице Олега.

Я вижу, как завидев Олега, к нам направляется высокий широкоплечий брюнет с карими глазами, но я так и не могу вспомнить его имени. Смутно знакомое лицо. Холодный взгляд брюнета пронизывает до дрожи и я ежусь, разрывая зрительный контакт.

— Иди уже, — тяжело вздыхаю я и грустно улыбаюсь, а Олег оглядывается. — Все в порядке. Такая работа.

Что-то тревожно звенит в воздухе, подобно трескающемуся толстому льду на поверхности глубокого озера, когда Олег за руку приветствует собеседника. Брюнет косится на меня и салютует бокалом, а я машинально повторяю движение. Он теряет ко мне интерес через секунду, но в кишках до сих пор хлюпает липкая противная слизь от взгляда незнакомца.

Или все же знакомца?

Проходящий мимо официант вежливо улыбается и протягивает поднос. Он смотрит сквозь меня, а я использую подвернувшийся случай. Хватаю за ножку новый бокал и, приветливо кивнув, меняю локацию на более удачную. Делаю вид, что заинтересована очередным лотом, а сама не свожу глаз с мирно беседующего Олега.

Они любезно улыбаются друг другу и вполне спокойно беседуют, но я почему-то застываю на крепко сжатом кулаке Олега. Человек напротив как минимум ему неприятен.

Хрустящие снежинки осыпаются на пищевод, когда Олег, блеснув обручальным кольцом, не меняясь в лице, убирает трясущуюся руку в карман.

Похоже, я преуменьшила размах вероятной трагедии.

Еще минута, и Олег с большим удовольствием поправит тонкий нос с горбинкой на правую часть лица расслабившегося брюнета.

— По-моему все получилось, — вздрагиваю от раздавшегося рядом баса Сергея. — Пьешь?

— Держи, — не отвлекаясь от разглядывания собирающихся туч, протягиваю нетронутый бокал.

Брюнет над чем-то смеется и, сверкнув ореховым взглядом, подмигивает мне. Олег шумно втягивает воздух, воспользовавшись паузой, а когда незнакомец вновь оборачивается к нему, невозмутимо кивает в сторону локации, где активно идет аукцион.

— Ты знаешь Александра Левицкого? — с сомнением спрашивает Сергей.

— Кого? — недоуменно трясу головой и поворачиваюсь к Воробьеву.

Сергей жадно выпивает бокал, а я с трудом пытаюсь понять, о ком он говорит.

Фамилия смутно знакома, но в количестве людей, с которыми приходилось общаться на тех или иных встречах давно превысило все объемы моей операционки.

Наконец Сергей ставит бокал на стойку и, растрепав седые волосы, ослабляет туго затянутый галстук.

— Сын Левицкого, правой руки Лазарева старшего. В начале нулевых они вместе строили бизнес. Ну сама понимаешь, откуда вылезли все бизнесмены после девяностых, — хмыкает Сергей, а я, судорожно сглотнув, не мигая взираю на брюнета.

Кислород застывает в легких. Ребра скрипят от распирающего ощущения, а в сознании одна за другой всплывают картинки.