Чтение онлайн

— Тогда почему не рассказал сам?

Олег пожимает плечами.

Уведомление о пришедшем сообщении он встречает замученным вздохом, едва ли не испепеляя взглядом несчастный ноутбук, закрывает всплывшее окно.

— Некогда как-то было, — растягивая слова, отвечает Олег и смотрит поверх серебристой крышки. — О существовании Кирилла я узнал в тот же день, когда ты пришла ко мне. А дальше наши проблемы заняли все мое время.

Знакомое скользкое ощущение, словно в легких собирается выводок слизней, передергивает меня. Поджав губы, я с трудом набираю воздух, что блуждает среди густой жижи, не давая вздохнуть полной грудью.

Все уже прошло.

Невозможно жить прошлым.

— Аня скрыла от тебя? — удивленно выгибаю бровь делая вид, что не пыталась мгновение назад удержаться на плаву.

Олег с сомнением щурится. Колкие изумруды сканируют мое лицо, пытаясь найти привычный подвох. Пальцы Олега отбивают какую-то мелодию на барной стойке, за которой мы сидим напротив друг друга.

Но не соприкасаемся. Ноги — и те находятся на безопасном расстоянии.

А ведь поведи я коленом, как обтянутая джинсами кожа столкнется с обманчиво мягкой тканью над кипящим лавой бедром Олега.

Во рту моментально образуется Сахара, а жар опаляет щеки.

Все происходящее невозможно скрыть от вездесущего взора Олега, что недоуменно смотрит мне в глаза.

— Представь себе, — выдает Олег, не разрывая зрительный контакт.

И от изумрудного сияния внизу живота потягивает, а ребра стискивает от навалившегося желания.

Как на зло, мысли о Жене отходят на второй план. Как только я не пытаюсь вернуться в спасительный мир аквамариновых радужек четы Лазаревых, память настойчиво заменяет их на зеленые.

«Ты моя».

Раскатистый рык Олега из прошлого вибрирует в легких, заставляет трепетать сердце. Горячие прикосновения, обволакивающие тело, тающая под его ладонями кожа. Я чувствую, как она воспаляется прямо сейчас. Трется о неудобную ткань, стонет от невозможности вновь покрыться бисеринками пота, что осядут после на запутавшихся волосах.

Как назло, память подбрасывает новые картинки. Языки пламени в камине, устроившие театр теней на стене из сплетенных на полу тел. Поток признаний, что то ли в пьяном бреду, то ли измученные волнами оргазма, мы выливаем друг на друга.

И пошлый ковер из овечьей шерсти.

Увидь я подобное в кино, сказала бы, что какой-то бездарный режиссер не смог придумать ничего нового.

На деле же, я схожу с ума только от мысли, что все случилось со мной.

С нами.

И прекраснее воспоминания у меня просто нет.

Я не сразу понимаю, что Олег что-то говорит. Только, когда вижу, как его губы шевелятся снова, а сам он хмурится, с трудом выныриваю из мучительно сладких грез.

Стряхиваю наваждение и хрипло уточняю:

— Что?

— Говорю, что ты все сделала правильно. Жаль, что не я. Взрослые, разберутся сами. Ты как себя чувствуешь? — его рука ложится на мой лоб, а я дергаюсь от электрического разряда, пронзившего мое тело. — Температуры нет.

— Почему ты ничего не говоришь о том, что чувствуешь ко мне? — не выдержав распирающего ощущения, спрыгиваю с барного стула и требовательно взираю на Олега.

Олег судорожно кашляет, словно что-то застряло у него в горле.

— Мда, я ждал перепадов настроения, но, признаться, ты и здесь меня удивляешь, — утирая выступившие слезы на покрасневшем лице, скрипит Олег. — Ложись спать, Лен. Ночка вышла безумная.

— Нет, Шершнев, — безапелляционно отрезаю, обрушив руки на стол. — Так не пойдет. Я живой человек, и я хочу…

— А я кто, Лен? — прерывает гневную тираду Олег, а я задыхаюсь от собственных невысказанных слов. — Я серьезно сейчас. Ты знаешь, кто я? Чего хочу?

— Смешно, — возмущенно всплескиваю руками. — Ты уходишь от темы.

— Да что ты говоришь, — шипит Олег, а в солнечном сплетении тревожно ноет от его всплывшей знакомой маски на лице. — Давай твоё любимое. Вопрос-ответ. Только вопрос один, а отвечают на него оба. Идет?

Нехорошее подозрение тревожным кроликом щекочет нервы, но я отбрасываю его подальше. Олег не отвертится.

— Начинай, — отмахиваюсь, решительно усевшись на высокий стул.

— Любимый цвет? — невозмутимо выдает Олег, а я звонко смеюсь.

— Детскую анкету заполняем?

— Отвечай давай, — усмехается Олег. — Просто же.

А кролик, свернувшись калачиком, судорожно ищет угол в попытке спрятаться от стремительно настигающего его удава.

— Черный? — нерешительно выдаю, стиснув зубы.

— Синий. А твой — голубой. Один ноль. Продолжаем?

— Оле-е-ег, — цыкаю я, закатив глаза. — Ну глупо же. Давай еще.

— Любимый фильм?

— Легко! — победоносно щурюсь. — “Блудливая Калифорния”. Постоянно ее с тобой крутили.

— А пересматривали “Бойцовский клуб”, — хмыкает Олег. — Твой — старые добрые “Три мушкетера”. Два ноль.

— Да ты жульничаешь! — от возмущения подпрыгиваю на месте. — Мы его смотрели раз десять максимум. А Хэнк Муди у меня до сих пор перед глазами стоит.

— Пруфы достать с запросов? — усмехается Олег, а я обиженно надуваю губы. — Просто свободный писатель привлекал тебя гораздо больше проблемного шизика. Книга? Спорт? Место? Свободное время?

С каждым вопросом Олега моя голова опускается все ниже. Он потоком выдает правильные ответы, а я не понимаю, что происходит. Единственное мое желание сейчас — сбежать.

Что я и делаю.

Слезаю на негнущихся ногах на пол и, потупив взор, ретируюсь.

— День Рождения хотя бы знаешь? — потухший голос летит мне в спину, а я шмыгнув носом, киваю.

— Сегодня.

— Серьезно? — с сомнением тянет Олег, а я вновь трясу волосами, скрывая расстроенное лицо.

— Узнала об этом я тоже сегодня, — честно говорю, не глядя на своего мужа, и с силой впиваюсь ногтями в мягкую кожу ладоней и стискиваю зубы. — Как и все остальное. Я запомню, Олег.

— Что и требовалось…

Я протестующе задираю подбородок и, пылая праведным гневом, разворачиваюсь на пятках.

Едва ли не влетев лицом в широкую тяжело вздымающуюся грудь Олега, обтянутую одной футболкой.