Чтение онлайн

Злосчастная вечеринка по случаю дня рождения кого-то из Лазаревских дружков. С годами из памяти полностью исчез и образ, и имя. И то, что именно именинник крутился вокруг меня, а в последствии получил от Олега в морду.

Александр Левицкий.

Тогда — просто Лёва, крашенный блондин, душнила и завсегдатай сомнительных заведений.

А где-то через год после злосчастных событий, мой официальный парень по версии СМИ.

Нам приписывали бурный роман, несколько раз говорили о тайном венчании лишь потому, что в тот период отец активно сотрудничал с Александром Самуиловичем по неизвестным мне вопросам. Мы часто оказывались в одних и тех же местах, тусили и подвозили друг друга до дома в весьма плачевном состоянии.

Но у нас ничего не было.

— Понятно. Еще один друг Шершнева, — усмехается Воробьев, возвращая меня к жизни. — Да, Олег младше меня лет на десять, а уже по всем фронтам обходит. Старею видимо, теряю хватку.

— Смеешься? — удивленно вскидываю брови. — Мне до сих пор неуютно с тобой говорить на ты, потому что по ощущениям ты минимум президент.

— Или просто старый, — щурится Сергей и, кашлянув в кулак, отворачивается. — Катя тоже долго выкала…

Звон стекла о пол прерывает Сергея и мы, как по команде, смотрим на Олега.

Внешне ничего не изменилось. Просто проходящий мимо собеседников официант оступился. Бедный парень, склонившись в три погибели, рассеянно подбирает осколки и озирается вокруг, словно пытается понять, что помешало ему пройти.

А я, похоже, знаю.

Дело в громыхающей туче над головой Олега.

— Похоже я ошибся. Левицкий ему, определенно, не нравится.

— Он его сейчас убьет, — заключаю я, ни грамма не сомневаясь в сказанном. — Сергей, прости, но мне надо не дать одному талантливому бизнесмену загубить карьеру себе и тебе репутацию.

Сорвавшись с места, рассыпая по сторонам ослепительную улыбку, лечу к Олегу.

Удивительно, но сейчас, когда гул сердца смешивается со стуком тонких шпилек опаркет, вокруг то и дело вспыхивает свет камер, а в животе тянет тугой узел беспокойства, я чувствую себя, как рыба в воде.

Почти на подлете к стоящему ко мне спиной Олегу, кто-то тормозит меня за локоть. Каких-то пара шагов. Всего ничего.

За секунду до катастрофы.

— Леночка, — сюсюкает Жанна Маркова, цепкими бежевыми коготками царапая мою кожу. — Дорогая, Семен Вениаминович был мне, как брат.

Мельком окидываю взглядом. Сухие складки на ее шее несмотря на гору пластических операций моментально режут глаз. Даже черное платье от Диор не спасает. Она вся, как потускневшая от осыпавшейся пудры жемчужная нить на ее шее.

Просто очередная гадюка, которой уже ни за что не скинуть свою старую кожу.

Есть проблемы посерьезнее.

— Мой отец жив и поправляется, — тяну на себя руку, сцеживая яд на озлобленную пергидрольную стерву. — Спасибо, что поинтересовались.

— О, дорогая, просто камень с души, — смеется хрипло, пропуская воздух через прокуренные связки.

Но явно не собирается сдаваться.

— Леночка, прости за вопрос. Но как же вам удалось его вылечить? Ваша семья в таком затруднительном положении. Я понимаю, что такое спрашивать неприлично, но начитаешься слухов и…

Идея пронзает меня в миг, когда от сковавшего Олега напряжения тонкаяткань рубашки до треска натягивается на его спине.

— Жанна Георгиевна, только вам! — взвизгиваю я едва ли не на весь зал, а Олег и Левицкий оборачиваются на мой голос.

Ловлю разгневанную изумрудную волну, затянутую паутиной смятения. Он словно и меня не видит вовсе, полностью сосредоточившись на собеседнике.

И, только когда я, выдрав свою руку из цепких лап квакнувшей от неожиданности Марковой, намертво сжимаю его свисающую вдоль тела ладнонь, отмирает, стискивая мою в ответ.

— Супруг помог, — осторожно поглаживаю плечо Олега, что, поперхнувшись, кашляет. — Без него даже не знаю, Жанна Георгиевна, честное слово. Олег, дорогой, где ты ходишь? Хочу тебя кое с кем познакомить.

Немая сцена растягивается, а звук участившихся вспышек стремительно приближается к нам.

— Супруг? — нервно хихикает Левицкий, моментально обретая сходство с собой прежним.

Невозмутимо выдерживаю его взгляд. А затем, скорчив самое жалобное выражение, прижимаюсь максимально допустимо близко для подобных мероприятий к кипящему Олегу.

— Дорогой, извини, — состроив самое невинное выражение прижимаю кончики пальцев к губам. — Я не заметила, что вы общались. Простите, мне неловко, правда. Представишь нас?

— Мы знакомы, — усмехается засранец.

— Да? Не припомню, — трясу головой под замедляющееся биение сердца под моей рукой.

— Александр Левицкий, Елена Шершнева, — откуда-то сверху раздаются мирные вибрации голоса Олега, а я бесшумно выдыхаю. — Моя жена.

— Ты видел лицо Левицкого? — весело хихикаю я и крепко хватаюсь за заснеженный локоть задумчивого Олега, чтобы не поскользнуться на покрытой льдом плитке.

— Ты выступила неподражаемо, — уголки губ Олега тянутся в короткой улыбке, но сам он где-то далеко.

Кремлевская набережная в преддверии Нового года ночью особенно красива. Приятный свет фонарей и проезжающих мимо редких автомобилей подсвечивает и без того сияющие башни и переливающимися бликами оседает вместе с крупными снежными хлопьями на ребристую поверхность Москвы реки.

Пузырьки от шампанского, несмотря на мороз и вырывающееся изо рта облачка пара, еще согревают тело и позволяют впитать окружающее великолепие.

Как я раньше не замечала?

Проходя ежедневно по улицам, погруженная в какие-то абсолютно глупые проблемы, я слепо отворачивалась. Меня не привлекали ни виднеющиеся купола, ни размеренный шелест покрышек, что цеплялись шипами за промерзший асфальт.

— Как же красиво, — выдыхаю я и останавливаюсь, облокотившись на холодные массивные перила, что делают передвижение пешеходов безопасным и позволяют спокойно полюбоваться окружающим великолепием.

Волшебный аромат жженой сосны смешивается с морозной свежестью и ласково гладит взволнованные рецепторы.

Олег, стряхивает налипших на волосы белых мух и оглядывается, словно сам видит в первый раз.

— Так я и не смог полюбить Москву, — с сожалением выдавливает он и облокачивается рядом со мной, окружая своим теплом. — Но, да. Красиво очень.

Льну к нему, притягиваясь невидимым магнитом. Раскрасневшуюся щеку колят маленькие льдинки, когда я кладу голову на нежную ткань пальто, обтянувшую его плечо. Момент — и от краткого мига холода не остается и следа.