Чтение онлайн

— Как по мне, человек должен верить в первую очередь в себя, — пожимаю плечами и откидываюсь на спинку.

Кожаная обивка скрипит под моим весом, а чертов коньяк противно щекочет ноздри. Я держу его для вида, но зверь внутри принюхивается, готовясь набросится на приветливо выданное топливо.

«Сидеть», — скриплю про себя мысленный приказ.

Сегодня мы не пьем. Нужно успеть перевернуть переговоры в нужное русло и добраться до Лены.

Образ смеющейся жены моментально всплывает в памяти. Сердце наполняется теплом, а под ребрами дрожит от предвкушения маленький щенок. Едва ли не подпрыгивает в ожидании обещанной вкусности за верно выполненную команду.

— Ты, Олег, Иуда, — причмокивает и недовольно косит рот. — Продал тех, кто тебе дорог, за тридцать серебренников. А после еще и нарушил данное слово, — морщится брезгливо, будто заметил на крае бокала слизняка. — Не по понятиям, парень.

— А вы тогда кто?

— И я Иуда, — кивает, соглашаясь. — Женя мой крестник, я перед богом его держал. А на защиту не встал. Поэтому и сижу с тобой здесь. Вину хочу искупить. От души, Олег, понимаешь?

— Тогда в чем разница? — хмыкаю и растираю напряженные плечи.

— Я себя виню, парень. А ты пытаешься осудить Санька за свои грехи. Думаешь, так легче станет, — цыкает и вздыхает тяжело, будто двадцать километров пешком в гору поднимался. — Только раскаяние тебе поможет, Олег. Прощение.

— При все уважении, Николай Игоревич. Ублюдок последние десять лет методично избивал собственного сына. В чем я здесь виноват?

Улыбается. По-доброму так, что неловко становится. Внутри кипит, грозится вырваться наружу вмиг распалившийся вулкан, а он смотрит, будто насквозь видит. Аж в мозгу щекотно.

— Но мстишь то ты ему не за это, — склоняет голову к плечу и хитро щурится.

В кишках холодеет, того и гляди выпадут осадки с элементами града. Привычная маска ложится на лицо, и перемена не укрывается от пронзительного взора собеседника. Николай Игоревич усмехается и откладывает в сторону сигару, прикладываясь к бокалу.

— Ну да ладно. Бог тебе судья, и мне тоже. Выкладывай, что я тебе должен за шанс снять с души бремя?

— То есть предложение о партнерстве вас не интересует? — уточняю, пораженный его реакцией, но вида не подаю.

— Ты не понял, — вздыхает беззлобно. — Я не буду с тобой сотрудничать, Олег. Дело принципа. Но я хочу помочь другу и крестнику. И за это сам готов заплатить любые деньги. Что от меня требуется?

— Как скажете, Николай Игоревич. Все очень просто. Мне нужна информация…

Итогом нашего разговора я удовлетворен более чем. Часть из того, что поведал Николай Игоревич я знал. Часть — невозможно связать как либо со старым козлом. Но среди всего изобилия, я насобирал еще несколько кусочков, которые с легкостью дополнят недостающую картинку в текущих махинациях старого козла.

Но, что самое главное, я узнал, что случилось с Лилей.

А значит в нужный момент козел сам выложит мне все, что потребуется.

Потому что если бы речь шла о Лене, я признался во всех смертных грехах.

Дождевые капли застилают лобовое стекло, когда яркая вспышка воспоминаний ударяет по глазам.

«У тебя стекло из ноги торчит!»

Дыхание перехватывает, а жесткая ладонь сжимает глотку в труху. Язык липнет к небу, а на голову обрушивается звуконепроницаемый купол.

— Нет, нет, нет, — шепчу, стараясь втянуть воздух. — Блядь, не сейчас.

Гадкий змей хихикает, а зверь обеспокоенно водит носом по ветру.

«Ну вот и куда ты, боже».

Сквозь красную пелену перед глазами съезжаю на обочину. У поворота, блядь. Но выхода нет. Ребра трещат от напора стонущих легких. Еще чуть-чуть, и они высохнут, как губка под палящим солнцем.

«На меня обопрись. Давай, Шершнев, что ты, как маленький».

Она рядом. Никуда не собирается уходить. Ей плевать на то, какой. Но я не верю. Не могу поверить в то, что она хочет быть с таким, как я. Потому что я жалкий, блядь, червь. Никто. Пустое место.

«Ну вот, гораздо лучше. Завтра тебе весь мозг сожру. Ложечкой, чайной. А сегодня что с тебя взять? Кстати, не знаешь, алкоголизм по наследству передается? Не хочу детей с перегаром, как у папочки»

Какой-то грохот. Машину качнуло, или мне показалось? Как я вообще могу что-то разобрать?

Пиздец. Ебанный ад, от которого мой мозг старательно меня оберегал, обрушивается в пяти киллометрах от дома Левицкого. Гребанные черти пихают меня вилами, а зверь ревет, требует выхода. Немедленно. Сейчас. Потому что иначе он сожрет меня изнутри. Я просто, блядь разорвусь.

— Эй, мужик! — стук в окно из другой реальности. — Ты другого места постоять не нашел, идиот?

«Пошла нахрен отсюда!»

Как в замедленной съемке вижу округлившиеся Ленины глаза. Я не успеваю среагировать, потому что мертвецки пьян. Не понимаю, что происходит. И только когда она, как сломанная кукла, валится по ступенькам вниз, мое сердце останавливается.

«Она могла умереть», — шипит злобная тварь на моей шее, стягивая смертельную удавку. — «Как Лиля».

Я не мог. Я не мог. Я не мог.

Но сделал.

— Слышь, придурок! — раздается, когда я с размаха распахиваю дверь.

Ярость тугой полиэтиленовой пленкой окутывает с ног до головы. Прошибает в пот, словно в бане и зарядом адреналина ударяет по венам. Она требует выхода, немедленного. Разорвать несчастную пленку и выбраться наружу. Начать дышать снова.

Но ничего не выходит. Агрессия окунает тело в распирающую дрожь и гневным рыком оседает на губах.

— Мужик, ты чего? — испуганно пятится раздражающий кусок дерьма. — Эй.

Хватаю урода за грудки. Перекошенная рожа старого козла замирает на лице незнакомца.

Ты, сука, виноват. Во всем, что со мной происходит.

— Олег! — летит смутно знакомый голос, и я разжимаю пальцы, пытаясь разглядеть торопящуюся ко мне темную фигуру. — Володь, ну ка подсоби мне. А вы, молодой человек, в машинку присядьте, в ногах правды нет. Приедут менты, там обсудим.

Глава 31. Лена

— Аленушка, а ты одна? — сонно потирает глаза тетя Таня.