Чтение онлайн

Потому что невозможно смотреть на совершенного мужчину, чей член был в тебе несколько часов назад, и не хотеть его еще больше.

«Абьюзивное поведение не лечится парочкой свиданий, Елена. Это обман. Абьюзер, пока сам не пройдет лечение и не избавится от собственных травм, всегда возвращается к привычному взаимодействию тиран — жертва. Обвинения и насилие, которым вы подвергались, и его кардинально противоположное поведение сейчас лишь подтверждают, что ваш супруг готов на все, чтобы заполучить жертву обратно».

Слова утренней анонимной консультации с психотерапевтом не помогают вернуть разум в конструктивное русло. Потому что вот он, сидит, спокойно ведет машину, смеется и не подает никаких признаков неадекватности.

Даже встречу с Алексеем Львовичем воспринял спокойно.

«Или ты просто не видишь очередную манипуляцию», — тычет невидимой пилочкой для ногтей расслабленно сидящая феминистка. — «Ну ничего. Разочек по лицу получишь, вмиг поумнеешь».

Не хочу слушать, хотя и понимаю, что она права. То, что я не боюсь Олега, не говорит о том, что он больше не представляет для меня угрозы. Насилие не обязательно физическое. Олег словами лупит похлеще любой палки.

После выкидыша он тоже вел себя адекватно.

Безумно не хочу вступать в ряды несчастных дур, восторженно глядящих на своего членоносца с криком о том, что он изменился. Но нихрена не могу поделать.

Долбанная надежда.

Почему-то мне кажется, что если он начнет доверять мне, его поведение изменится. Поймет, как сильно я его люблю и ослабит психологическое давление.

— Чего притихла?

Теплая ладонь опускается на колено, а я вздрагиваю от неожиданности. Смявшие подол платья пальцы разжимаются, а блеск деревянных бусин на кожаном ремешке замысловатого браслета исчезает. Олег возвращает руку на руль. Выпаливаем одновременно:

— Я на автомате…

— Не ожидала просто…

Неловкая пауза зависает в воздухе.

— Черт, — внезапно усмехается Олег и оттягивает край футболки. — Изгваздался.

Недоуменно перевожу взгляд на белую ткань. Действительно. Крохотные пятна, похожие на кофе, знатно впитались и теперь желтели неопрятной полосой.

— Я то как не заметила? — ошарашенно хмурюсь и тянусь подколупнуть ногтем. — Черт. Влажными салфетками не затрем уже.

— На заправке кофе брал. Видимо, там испачкался, — пожимает плечами.

И решительно сворачивает в какой-то двор.

— У тебя запасная квартира, или что?

— Комиссионка здесь приличная, — хмыкает, а в изумрудных радужках подозрительно скачут бесенята. — Что смотришь? Я знатно потратился, теперь экономлю.

Скептически скрещиваю на груди руки и недоверчиво приподнимаю бровь.

— Малыш, ну не смотри так, — усмехается, пока в расширевшихся зрачках плещется веселье. — На десять минут зайдем. Серьезно, зачем тратиться на хорошую, если впопыхах все равно ничего дельного не купим?

Подозрительно щурюсь, пока Олег паркует на единственное свободное место автомобиль.

— Олег Шершнев одевается в комиссионке?

— Считай, что я пересмотрел подход к финансам, — лыбится во все тридцать два пропитанных хитроумным планом зуба. — Ты же мне поможешь что-нибудь подобрать?

Боже, и почему я каждый раз с такой легкостью ведусь на его выходки?

Глава 27. Лена

— Атмосферненько, — удивленно киваю, разглядывая небольшое помещение.

Странно, но никого нет. Ни охранника, ни консультантов. Даже кассира за маленьким прилавком в конце прямоугольных пестрых рядов не видно. Зато немногочисленные вешалки и полки ломятся от разноцветной одежды. Но и кроме нее товаров в ассортименте: детские игрушки, аксессуары, обувь и различные безделушки для дома. Даже парочка гитар висит на стене.

Полное погружение в неизведанный для меня мир уцененных вещей. Как не странно, в подобных магазинчиках я особо не закупалась. Раньше необходимости не было, а когда денег не стало, вовсе отказалась от покупок.

Пару раз только, в годы учебы в универе, ходила с Олегом.

Борьба ностальгии с любопытством длится минуту, и в итоге любовь к новому и безделушкам берет вверх. Я не успеваю подумать, как уже стою у прилавка и перебираю какие-то непонятные шляпки, платки, ремни, погрузившись едва ли не по локоть в причудливо собранную композицию.

Какая же я ворона.

Внимание привлекают круглые прозрачные очки. Хватаю их, жадно верчу в руках, а затем, поддавшись захватившему духу озорства, водружаю на нос.

— Олег, смотри! У тебя такие же были, да? Мне идет?

— Змеючка, ты покушаешься на мой уникальный образ «компьютерного задрота»? — нежно шепчет на ухо, рассыпая стайку интригующих мурашек по спине. — Так что на счет футболки?

Он стаскивает с меня очки, и пока я ошалело хлопаю ресницами, надевает. С важным видом ботаника поправляет пальцем оправу и картинно выгибает бровь, вызывая приступ истерического смеха.

— Что такое, Соловьева? Считаешь себя умнее всех?

— Подожди, подожди! — машу руками, давясь от хохота, и судорожно оглядываюсь вокруг. — Стой так! Я где-то видела… Вот!

С коварным смехом несусь к причудливому манекену. Сдираю с него потрепанный платок цвета хаки и прямой парик. Немного подумав, тащу и ремень со старомодной огромной пряжкой. Затем, вцепившись в добычу, как коршун, лечу обратно подгоняемая каким-то странным азартом.

Детский сад, по другому не скажешь. Но ничего не могу поделать с чувством внутреннего удовлетворения, что приятными волнами разливается по телу, когда я старательно цепляю на Олега свои находки.

— Боже, кто это? — притворно удивляясь и щурюсь, будто пытаюсь разглядеть. — Шершень-задрот, ты ли это?

Хмыкает. Горбится, засовывает руки в карманы, усиливая сходство с собой прошлым. Картинка настолько знакомая и милая, что по телу пробегает целый табун. Да, парик и вещи сидят очень комично, но это нисколько не портит эффекта погружения.

Особенно, когда Олег трясет вновь приобретенной гривой, а затем морщится и высовывает язык.

— Сука, как я с ними ходил? В рот лезет, пиздец.

Мы будто снова оказались в дне нашей первой встречи.

«Змеючка, Шершень. Шершень, Змеючка. Все, хвостатые и полосатые, не сожрите друг друга в наше отсутствие. У взрослых важные дела», — сказал тогда жутко раздражающий Лазарев, прежде, чем скрыться с Катей.