Чтение онлайн

— Настенька, моя дорогая.

Приторный, растянутый, с таким оттенком, будто произносивший его человек владеет этим миром. Настя на автомате подавила гримасу и только медленно выдохнула. Поздняков. Главврач. 57 лет. Гениальный хирург.

Это была единственная вещь, в которой никто не смел с ним спорить.

Но человек — отвратительный. Он не просто интересовался ею. Он считал, что почему-то имеет на неё право. С тех самых пор, как она пришла работать в больницу, его внимание стало её проклятием. Поздняков никогда не делал прямых шагов, не говорил слов, за которые можно было бы официально подать жалобу. Но он играл на грани. Слишком внимательный взгляд, слишком мягкий голос, слишком долгие паузы. Он был таким человеком, который мог смотреть на тебя, пока ты не почувствуешь, что он раздевает тебя глазами. Он был таким человеком, который мог сказать что-то вежливое, но от этого становилось тошно. И он не привык к отказам.

— Я слышал, что у тебя тяжёлый день.

Он сделал шаг ближе, Настя сдержала порыв и не отступила.

— Может, зайдёшь ко мне после смены?

Голос тёк сладким сиропом, растекался липким, нестерпимым чувством его уверенности в себе.

— Обсудим новые перспективы для тебя.

Настя вдохнула через нос. Вот оно. Как всегда. Мягко, с улыбкой, но так, что невозможно ошибиться в его намерениях. Как будто это просто вопрос времени — когда она сдастся. Когда перестанет сопротивляться. Когда поймёт, что лучше не злить главврача. Она видела это раньше. Как другие сдавались. Как делали вид, что им не противно. Как научились улыбаться, потому что знали — так будет легче. Но она не собиралась быть одной из них.

Настя скрестила руки, чуть наклонив голову, и сделала невинное лицо. Она научилась отшивать его с улыбкой. Только это работало.

— К сожалению, Степан Петрович, у меня другие планы.

Она даже слегка пожала плечами, как будто ей жаль, что она не может воспользоваться таким великолепным предложением.

— Знаете, постельный режим, гречка и крепкий сон.

Она улыбнулась. Поздняков прищурился. Он ненавидел, когда его разводили и знал, что она издевается. Но пока не мог ничего сказать.

— Постельный режим?

Голос его стал чуть ниже.

— Как интересно.

Настя держала паузу, а потом легко ответила:

— Знаете, сейчас такие времена — забота о здоровье важнее, чем новые перспективы.

И, не дожидаясь, пока он придумает новый намёк, она развернулась и ушла.

У Насти было слишком мало сведений о Викторе Васильевиче. Больше, чем хотелось бы, но меньше, чем нужно было сейчас. Она знала, что он развелся с женой давным-давно. Вроде бы разошлись мирно. Без громких скандалов. Без делёжки имущества. Глеб никогда не рассказывал подробностей. Только однажды, когда им было лет по пятнадцать, он хмыкнул:

— Да она просто устала.

— От чего? — спросила Настя.

— От нас.

Она тогда не поняла, но больше не спрашивала.

Теперь её сердце сжалось от той мысли, что где-то в городе есть эта женщина, бывшая жена Виктора Васильевича, которая, возможно, даже не знает, что он в реанимации. А может… знает? А старшая дочь? Руслана. О ней Глеб говорил ещё реже, чем о матери. Старшая сестра, которая, кажется, всегда была взрослой. Сначала учёба, потом работа, потом она уехала, то ли за границу, то ли куда-то в Москву. Глеб не звал её на дни рождения, не говорил о ней, не показывал фотографий.

Однажды Полина спросила:

— А у тебя правда есть сестра? Или ты её придумал?

Глеб только усмехнулся и выдал:

— Она сама себя придумала.

И всё. Больше — ничего. Настя тогда даже не задумывалась, насколько странно это было. А теперь вдруг вспомнила. И поняла — найти Руслану будет сложнее, чем достучаться до Глеба. А может, и вовсе невозможно.

В голове крутилась эта мысль — что теперь делать?

Виктор Васильевич был в больнице. И у него не было никого, кроме Глеба. Но Глеб пропал десять лет назад и, разумеется, у Насти не было его контактов. Всё, что у неё было, — это блеклые воспоминания о человеке, который когда-то был её миром, а потом просто ушёл.

Она выдохнула и, не зная, что ещё делать, набрала знакомый номер.

— Настя?

Голос Полины был удивлённым, но доброжелательным, как всегда.

Настя закрыла глаза. Полина. Её подруга. Её опора. Её единственная связь с тем прошлым, которое не исчезло окончательно. Сейчас она была вся в семье, в заботах, в пелёнках и бессонных ночах. Полгода назад у неё родился малыш. Чудесный. Тёплый, мягкий комочек, который уже смеялся и пытался схватить маму за волосы. Настя любила его.

Любила видеть их с Полиной — как та носит сына на руках, как шепчет ему что-то, как улыбается. Как живёт жизнью, которой Настя, возможно, никогда не будет жить.

И ей было не по себе от того, что сейчас она собирается сказать. Кормящей маме не говорят такие вещи. Она сама бы никогда не захотела услышать подобное. Но к кому ещё ей обратиться?

Она глубоко вдохнула.

— Привет. У тебя есть минутка?

Полина немного замешкалась, но ответила быстро:

— Говори.

Настя почувствовала, как у неё сжимается горло, но отступать уже поздно.

— К нам поступил Виктор Князев.

Тишина.

— Отец Глеба. Состояние тяжёлое.

В трубке раздалось короткое потрясённое "Ох!".

— Какой ужас! Это точно он?

— Да.

Она прислонилась плечом к стене, словно её вес стал невыносимым.

— Я не знаю, сообщать ли Глебу. Он пропал из нашей жизни десять лет назад, и…

Полина даже не дала ей договорить.

— И что? Виктор Васильевич не виноват, что его сын идиот.

Настя прикрыла глаза. Вот так. Просто. Прямо. Без лишних слов.

Она провела рукой по лицу, ощущая, как от усталости горят глаза.

— … и я даже не знаю, как с ним связаться — у меня нет ни номера, ни почты.

Полина помолчала.

Настя услышала, как где-то вдалеке заплакал малыш.

Как Полина зашептала что-то в сторону — наверное, мужу, передавая ребёнка.

А потом вздохнула.

— Подожди, у меня где-то был его контакт…

У Насти забилось сердце.

— Правда?

— Да. Помнишь, мы встречу одноклассников хотели?

Настя помнила. Глупая затея. Все тогда были слишком заняты, слишком разные, слишком далёкие друг от друга. Но Полина пыталась собрать всех, и даже думала написать Глебу. Но встреча сорвалась. Глеб не приехал. И никто так и не узнал, где он.

— Напишешь ему? — тихо спросила Настя.

Полина помолчала.

А потом, чуть натянуто:

— А сама?

Настя закусила губу.

— Полечка, пожалуйста.

Полина устало выдохнула.

— Хорошо.

Её голос был уютным, тёплым. Таким же, каким был всегда.

— Только ты держи меня в курсе, ладно?

Настя кивнула. Хотя Полина не могла этого видеть.

Она не знала, как Глеб отреагирует.

Но знала одно.

Он должен узнать.