Чтение онлайн

Человек на стене, отчаянно торопясь, продолжил орудовать ключом. Спешка на пользу не шла — соскочившая с болта гайка едва-едва была подхвачена на лету. Наконец нужное количество креплений было устранено. Поднатужившись, верхолазу удалось отогнуть хлипкую решетку. Оставалась тонкая часть работы.

Руки в перчатках стиснули алмазный стеклорез и плотно прижали его к стеклу. Неприятный скрежет, казалось, мог пробудить полгорода. Но это только казалось — никто его не услышал. Легкий нажим большими пальцами — и неровный стеклянный круг, придерживаемый автомобильной присоской, провалился внутрь двойной рамы. Стараясь не порезаться, человек вычертил алмазом еще один кружок на внутреннем стекле, а затем выдавил и его. Повисел чуть-чуть, отдыхая. Дальше в дело пошел длинный крюк, смастеренный из толстого куска проволоки. Изогнув его под нужным углом, злоумышленник ввел кустарный инструмент в образовавшееся в результате предыдущих работ отверстие и попробовал зацепить им шпингалет. Удалось это не сразу, только четвертая попытка принесла успех. Запоры перестали держать створки окна, и человеку удалось-таки приоткрыть раму. Отворив ее пошире, одетый во все черное тип, вместо того чтобы воспользоваться проделанной им же дорогой к ценным вещам, просто спустился вниз, бросив вскрытый номер нетронутым. Мягкие резиновые подошвы коснулись земли. Освободившись от подвесной системы, благодаря которой он так долго сумел продержаться на высоте пяти метров, преступник растворился в ночи…

Жизнь — цепочка постоянного выбора. Это Зымарин прекрасно осознавал. Только утешение это было слишком слабым. Только что он совершил очередной из них, и между ночью в объятиях прелестной брюнетки и возможностью поправить свое финансовое положение в который раз предпочел второе.

Закинув босые ноги на подлокотник дивана, режиссер хмуро разглядывал подбитый полиуретановой плиткой потолок, стискивая в руке стакан с сорокаградусным пойлом. Кошки скребли на душе. Не столько от того, что он уже настроился на интим с Эльвирочкой, а пришлось в экстренном порядке выпроваживать ее в Москву, сколько от ощущения того, что ему не так уж и сложно оказалось это сделать. В смысле, отказаться от пахнущего дорогими духами молодого женского тела. Неужели старость?

Горько вздохнув, Зымарин сделал большой глоток обжигающей жидкости и зажмурился, чувствуя, как она стекает в желудок, а ее едкие пары огнем стараются забраться в горло. Этак вскоре дамы и вовсе перестанут его интересовать, а это было бы очень обидно. Схватив со стола полупустую бутылку, режиссер поднес ее к лицу, пытаясь разглядеть свое отражение в темном стекле. Оттуда на него смотрел убеленный сединами мужик с опухшей физиономией. Да уж. Не юный Аполлон. Киношник невесело усмехнулся — шестой десяток разменял, как-никак.

«В твоем возрасте, — сказал он сам себе, — уже о душе думать пора. Особенно с таким ритмом жизни и язвой. А ты, Серега, все за девочками гоняешься! Хотя уже не столько за ними, сколько за баблом, жмот ты эдакий!»

Горечь признания самому себе пришлось залить новой порцией «Джека Дениэлса». «Ничего, — успокоил себя Зымарин, смакуя дорогую выпивку. — Я еще успею завалить эту стервочку в койку. Она ведь денежки любит. И славу. И то и другое пока у нас имеется, в отличие от ее молокососа Руслана. Так что придется ему рога примерить! А с другой стороны, судя по ее поведению, у него они должны быть не меньше, чем у породистого северного оленя! И они ему либо не мешают совершенно, либо он настолько слеп, что до сих пор их не заметил! Ведь бабенка-то горячая, охотников до ее ласки много!..»

Громкий срывающийся крик нарушил поток его мыслей. Кричали под самыми окнами:

— Вор! Держите вора! Черт… Милиция! Охрана! Кто-нибудь!

Искренность орущего настолько не вызывала сомнений, что Зымарин отставил недопитый пузырь в сторону и с усилием сполз с дивана. Автоматически глянул на часы — три часа ночи! Что за черт?! Попытка нащупать на полу тапочки к успеху не привела, пришлось шлепать голыми пятками по ковру и паркету, чтобы добраться до окошка и распахнуть его.

Высунувшись почти по пояс, насколько позволяли это сделать обширные «социальные накопления» в области живота, режиссер подслеповато прищурился, пытаясь разглядеть во тьме источник воплей. Благо, что свет у себя в номере он притушил еще раньше — глазам меньше пришлось адаптироваться. Внизу под окнами метался знакомый силуэт ассистента, который лихорадочно теребил свой мобильник, набирая номер дежурной части.

— Алло! Алло! Милиция? — наконец затараторил он. — Срочно приезжайте! Здесь ограбление! Вор залез в окно! Вернее, только что оттуда выпрыгнул!.. В гостинице!.. Да!.. Да… Что? Моя?.. Вилин моя фамилия! Ви-лин Руслан Алексеевич! Быстрее приезжайте, он смоется!..

Одно за другим загорались электрическим светом окна, сонные люди высовывались наружу, пытаясь сообразить, что происходит. Захлопали двери номеров — самые решительные выскакивали на помощь. Зымарин посмотрел туда, куда тыкал рукой его ассистент, общаясь с дежурным, словно тот мог тоже это видеть. Окошко второго этажа было распахнуто настежь, сквозняк полупрозрачным пузырем выдувал из него занавеску. Покореженная решетка сиротливо жалась в углу оконного проема, рядом с которым еще покачивалась свешивающаяся с крыши веревка.

Да это же номер оператора! Режиссер аж подпрыгнул на месте, чуть не вывалившись вниз.

— Руслан! Мать твою, что тут происходит? Где этот Артсман? — заорал он. — Что украли? Камеру?

— Не знаю я! — нервно запрыгал на месте Вилин. — Я только видел, как какая-то сволочь из окошка выскочила и вон туда рванула!

— Б…ь!!! — выругался в сердцах режиссер и оттолкнул от себя подоконник. — Где мои тапки?!

Не найдя гостиничных шлепок, он торопливо сунул ноги в первые попавшиеся туфли и, запахивая на ходу шелковый халат, решительно направился к выходу.

На лестнице его обогнала заспанная администраторша:

— Все в порядке! — заученно повторяла она. — Не надо беспокоиться! Оставайтесь в своих номерах! Сейчас все уладим!

— Да иди ты! — сурово прикрикнул на нее Зымарин. — Уладит она! Спать меньше надо!

Испуганно оглядываясь через плечо на растрепанного и свирепого седого толстяка в халате и туфлях на босу ногу, крашеная блондинка еще сильнее припустила вперед, рискуя упасть с высоченных шпилек и свернуть себе шею. Зымарин, широко шагая и размахивая развевающимися полами, двигался за ней следом с решимостью тепловоза.

На улице постепенно собиралась толпа. Режиссер отыскал глазами своего ассистента и грозно рявкнул:

— Убери всех отсюда! Следы затопчут на хрен! Где менты?

Словно специально дожидаясь этого вопроса, из-за угла вылетел милицейский «уазик» и, скрипя тормозами, остановился. Оттуда выскочил лейтенант, поправляя кобуру, а следом выкатился пузатый старшина в бронежилете и с автоматом в руках.

— Что случилось? Кто милицию вызывал?

Вилин метнулся к ним:

— Я! Вон оттуда из окна мужик по веревке спустился! Минуты три всего прошло, может, пять! Ловить его надо! Уйдет!

Старшина посветил фонариком на стену.

— Да… Полагать, что это хозяин номера решил приколоться, не приходится. Веревка, решетка отогнута…

— Какие приколы?! — вскипел режиссер. — Вы что, издеваетесь? Да там в комнате аппаратуры на миллион зеленых!

— Спокойно, гражданин! Вы кто? Это ваш номер?

Толстяк даже опешил оттого, что кто-то его не узнал. Хватая воздух открытым ртом, он подбирал слова, чтобы обрушиться на представителей закона праведным гневом. Вилин его опередил:

— Это наш режиссер, Сергей Сергеевич Зымарин. А там живет наш оператор, Артсман…

— Он-то сам где?

— А хрен его знает… А! Я его только что на берегу видел вместе с остальными нашими!

— Так, — строго сказал лейтенант. — Давайте по порядку. Вы шли мимо и заметили, как по веревке спускается человек. Как он выглядел? Приметы какие-нибудь, особенности?

Вилин задумался на секунду, кусая нижнюю губу.

— Ну… такой, среднего роста, чуть пониже вас, плечистый… в спортивном костюме, темном, с полосками вот здесь… кроссовки… тоже темные…