Чтение онлайн

Незамысловатость рассуждений заставила Майкла улыбнуться.

— В твоих устах все звучит так просто, Кирстен, но ты же сама понимаешь — все это далеко не так. Ты не сможешь довольствоваться ухваченными моментами и украденными часами: они — лишь кратковременное заполнение брешей. И все это несправедливо по отношению к тебе — ты не будешь счастлива.

Кирстен прикрыла ладонью ему рот, заставив замолчать.

— Я могу довольствоваться малым, вот увидишь. И обещаю тебе никогда не просить больше того, что мы имеем сейчас.

— Только не давай таких обещаний, — предостерег Майкл. — Когда ты хорошенько обо всем поразмыслишь, ты, может быть, изменишь свое мнение.

— Нет, не изменю. — Она наклонилась и поцеловала Майкла в губы.

— Кирстен, это обещание ты имеешь право нарушить в любую минуту.

— Никогда. — Новый поцелуй. — Никогда. Никогда. Никогда, — повторяла Кирстен, сопровождая каждое слово поцелуем.

Майкл запустил руку в густые волосы Кирстен, привлек ее к себе и ответил таким продолжительным поцелуем, что оба едва не задохнулись. Затем Майкл осторожно перевернул возлюбленную на спину и осыпал поцелуями все ее тело, начиная со лба и кончая ступнями. Кирстен, охваченная вожделением, извивалась в ответ на требовательные ласки Майкла, подставляя себя его настойчивым губам и дерзкому языку. И вот уже Кирстен вновь изнемогала от желания, чтобы Майкл взял ее, но он не торопился, желая продлить невыносимое блаженство.

Она проснулась от звонка будильника, но, включив настольную лампу, увидела, что на часах всего лишь шесть. Будильник должен был зазвонить только через два часа. Что-то не так, она почувствовала неладное. Роксана быстро вскочила с постели. Ее тело била дрожь, по спине и рукам бегали мурашки. Надев халат и затянув пояс, она на цыпочках босиком вышла из спальни в холл. Бесшумно поднявшись по лестнице на четвертый этаж, она заглянула к Кристоферу, а потом к Даниэлю. Оба сына крепко спали.

Вернувшись в спальню, Роксана Истбоурн нервным движением поправила короткие рыжеватые волосы и передернула от озноба плечами. Прожив большую часть жизни в деревне, она так и не смогла привыкнуть к городскому шуму. Может, поэтому она всегда и просыпалась довольно рано, но не так, как сегодня.

Роксана очень боялась таких вот моментов, когда уснуть было уже практически невозможно, а встать и заняться чем-нибудь — слишком рано. Именно в это время она тосковала по Майклу особенно сильно, проклиная его за долгое отсутствие, а себя за то, что сама настаивала на гастролях. Вероятно, пришла пора перестраивать давно заведенный порядок. Роксане опять нужен был «домашний» муж, а детям — отец.

Она взглянула на несколько фотографий в рамках, стоящих на ночном столике, и тяжело вздохнула. Любопытно, что на ее столике стояли только фотографии Майкла, а муж предпочитал семейные фотографии. Роксана взяла свою любимую фотографию Майкла, сделанную незадолго до свадьбы, после официального объявления о ней в «Таймс», и крепко прижала портрет к груди. Мука разлуки с такой силой охватила Роксану, что она быстрым движением поставила фото на место и резко встала с кровати. Понимая, что о попытке заснуть теперь не может быть и речи, Роксана прошла в кабинет Майкла и, как обычно, когда тоска по мужу становилась невыносимой, стала бродить по комнате, прикасаясь к вещам Майкла, потом села за письменный стол.

Они купили это антикварное чудо на аукционе «Сотби» в первую годовщину женитьбы. Выдвигая один за другим ящики стола, Роксана перелистала ежедневник Майкла, партитуры, ноты, которые муж собирал в надежде когда-нибудь взяться за музыкальные статьи. Выцветшие фотографии, старые телеграммы, пожелтевшие вырезки из газет и письма, на которые Майкл забыл ответить. Затем Роксана, открыв самый нижний ящик, перебрала пачку старых театральных программ и совсем уже собиралась закрыть его, как ее взгляд привлек сверток, который прежде Роксана не замечала.

Она извлекла пачку газетных статей, аккуратно вырезанных и завернутых в большой газетный лист. С одной из вырезок на Роксану смотрело смутно знакомое женское лицо. Подпись под фотографией подтверждала верность догадки: снимок запечатлел бывшую протеже Эрика и Клодии.

Зачем Майкл хранит вырезки статей о Кирстен Харальд? Вопрос змеей жалил сердце Роксаны, в бешенстве перерывающей ящик в поисках других сюрпризов. Следующей находкой стала копия телеграммы Майкла, потом — свиток нот, перевязанный лиловой тесьмой. Сердце Роксаны, казалось, билось о ребра, когда она читала дарственную надпись на первой странице «Отражений в воде» Клода Дебюсси. Если память не изменяла ей, это было любимое произведение молодой пианистки.

Роксана закрыла лицо руками. Неужели это случилось?

— Боже милостивый, — всхлипнула Роксана, — не допусти. Пожалуйста, Господи, пожалуйста!

Этого не может быть, просто не может. Майкл никогда с ней так не поступит, он любит ее. И если уже что-то было, она бы знала. Майкл никогда ничего от нее не скрывал — он ненавидел ложь. Отняв руки от лица, Роксана выпрямилась и постаралась собраться с мыслями: «Скорее всего еще ничего не произошло. Это просто предупреждение и ее шанс предотвратить катастрофу, не дать возможному стать реальностью!» Внезапная надежда вспыхнула с новой силой. Роксана бросилась к телефону.

— Клеменс, дорогой. — Роксане ужасно не хотелось будить дядю в столь ранний час, но она была уверена, что, узнав о причине ее экстренного звонка, он поймет и простит. — Расскажи мне, пожалуйста, что ты знаешь о Кирстен Харальд. Я не имею в виду то, что можно прочесть в газетах.

Клеменс Тривс громко зевнул. Он не рискнул взглянуть на часы, чтобы не злиться лишний раз. Однако причина, заставившая племянницу звонить так рано, вероятно, была достаточно основательной. Клеменс протер глаза и задумался. Но ничего существенного в голову не приходило. И в то же время какие-то основания для беспокойства у Роксаны, несомненно, были. Еще раз широко зевнув, Тривс постарался напрячь мозги. И наконец вспомнил.

Роксана, слушая его, с ужасом уточнила:

— Ты хочешь сказать, что Клодия в самом деле пригласила Майкла на вечер, когда я была в Уинфорде? — Она почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

Значит, не только Майкл обманывал ее, но и Клодия была вовлечена в интригу. Клодия, вечно эта Клодия! Как хорошо, что она позвонила Клеменсу — нет вещи, которой бы он не знал.

— Все это — не более чем безобидное совпадение, — попытался уверить племянницу Тривс. — Роксана? — Удивленный ее неожиданным молчанием, Клеменс потряс трубкой. — Ты меня слышишь, девочка?

У Роксаны возникло ощущение, что она идет без страховки по натянутому высоко над землей канату…

— Да, я слушаю, — тихо ответила она.

— Ну, и о чем же ты сейчас думаешь?

— О том, что хотела бы убедиться, что «просто безобидное совпадение» так и осталось «просто безобидным совпадением».

— И как же ты собираешься в этом убедиться?

— Я должна быть уверена, что Майкл никогда не будет дирижировать знаменитой протеже моей дорогой кузины Клодии. Слышишь? Никогда!