Чтение онлайн

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Кали — ты хорошая мудрая женщина. И мне, правда, нравиться с тобой проводить время. Ты единственный человек с кем я могу разделить своё одиночество. Ты нравишься мне, но твоя эта загадочность, разве нельзя без нее?

— Неужели живя на Востоке, ты не заметил, что каждый даже мелкий простолюдин пытается спрятать свою душу за словами, тщательно подбирая фразы и говоря будто стихами? — засмеялась она.

— Восточная пафосность и самолюбование ты про это? — ответил я и засмеялся тоже.

В такие минуты мне становилось легко с ней. На миг я вновь вспоминал ту беззаботность и жизнелюбие, что были характерны мне раньше.

— Я хочу рассказать тебе то, что больше не знает никто. Я мусульманка и для нас воля Аллаха священна. Я никогда не думала, что об этом узнает хоть одна живая душа, но в свете последних событий в моей жизни, думаю, поделиться с тобой — это будет правильно.

— Каких событий? У тебя что-то произошло Кали?

— Не все сразу, мой хороший. Всему нужно терпение, всему приходит свой определенный час, — ответила она.

Кали слегка наклонила голову и нежно поцеловала меня в лоб. Затем она вздохнула и, как и всегда, закрыла глаза, переносясь в то время, в те события, о которых она хотела поведать.

— Несколько лет назад, я совершила ужасную ошибку, и исправить ее я уже не в силах.Она будет преследовать меня всю мою оставшуюся жизнь, и я бы тоже давно убила себя, если бы не дала обещание жить несмотря ни на что, как бы тяжело и невыносимо не было.

Моя жизнь должна была сложиться совсем иначе. Но мы ли вершители своей судьбы, или еще до нашего рождения где-то записано, какие радости и несчастия, какие страсти и разочарования нас будут ожидать. Мое детство было обычным детством маленькой девочки из хорошей любящей ее семьи. Я родилась в очень далеких отсюда землях, о которых знают только те, кто там живет. Там не всегда есть солнце, чаще всего оно сменяется тьмой, а порой даже извергает с неба холодную воду, которая успевает окончательно замерзнуть и превратится в совершенные белые частички, чтобы затем покрыть собой всю землю, преобразить ее до неузнаваемости.

Моя судьба или все же лишь стечение обстоятельств, изменили течение моей столь размеренной, а потому и счастливой жизни. Это произошло, когда я была совсем юной. Тогда я была уже вполне сформировавшейся красивой невинной девушкой, которая только вступала на свой путь, а потому была полна глупых мечтаний и грез о нескончаемой и счастливой любви какого-нибудь хорошего молодого человека. И этим человеком стал обычный моряк, который так часто приплывал со своей командой в те места. Юношеская любовь, она вспыхнула так внезапно и так неконтролируемо в сердце юного не то уже девушки, не то еще ребенка. Достаточно быстро я отдалась своему возлюбленному и дала обещание уплыть с ним в те далекие и прекрасные земли, о которых тот постоянно рассказывал мне, когда я обнаженная, с молочно-белой кожей, (которая никогда не загорала даже при сильном солнце) лежала на его огрубевшей и потемневшей от морской соли груди.

Он устроил все, и я, пробравшись на корабль, покинула свои родные земли, только чтобы быть с ним одним. Наш союз был, конечно, отвергаем обществом. Мои родители, уважаемые всеми люди узнали, что их дочь повела себя как обычная шлюха, связалась с никчемным моряком, да еще и бросила свой дом. И они подкупили нужных людей, поэтому, когда мы прибыли в ближайший же порт, моего жениха схватили. Мне удалось сбежать, но в чужом незнакомом городе так легко потеряться. Последствием моего побега стало то, что я случайно попала в руки к местному рабовладельцу, который похитил меня и затем продал в рабство к одному знатному и влиятельному вельможе, который в тот же вечер отплыл в свои родные места, находившиеся совершенно в другой части света, там, где всегда светит лишь одно солнце.

Именно таких юных девочек, какой была я, отбирали для обучения определенному искусству и в дальнейшем, если это обучение было успешно, для продажи в гарем к султану. Мое обучение, получение соответствующих знаний и, разумеется, опыта (с поставленными для этого девушками, не мужчинами), длилось около пяти лет. За этот период я превратилась в красивую сформировавшуюся молодую девушку, которая умела все, что требовалось, чтобы ублажить любого мужчину и доставить ему столько удовольствия, сколько он мог бы пожелать. Абсолютно любые желания, которые могли прийти мужчине, я училась претворять в реальность своим руками, губами и конечно всем своим телом. Для меня это было не сложно, и в какой-то момент мне даже стало нравиться ожидавшее меня будущее. Ведь я могла стать не просто наложницей, я могла родить султану ребенка, и тогда мое положение было бы обеспечено до конца моей жизни. И это в то время, когда многие девушки, которые учились со мной и не справлялись на определенном этапе, были насильно отправлены либо в обычные продажные дома, где их ждали только тяжелый каждодневный труд и скорее ранняя смерть от какого-либо полученного заболевания. Или некоторые становились обычными рабынями, которые жили в домах и прислуживали своим хозяинам, и последние отнюдь не всегда были добрыми и достаточно великодушными, чаще всего такие рабыни были вынуждены терпеть насилие и побои, и порой даже голод.

С каждым днем, неделей, месяцем я все больше забывала свою прошлую жизнь, и даже о своем любимом я тоже вскоре позабыла. Так непохожа стала моя настоящая жизнь от всего, что окружало меня с младенчества, и так навязчиво она требовала смириться, перестать надеяться вернуться к прошлому. Надежда стала для меня не только непозволительной роскошью, она могла привести меня к гибели, ведь любая попытка побега каралась жестокими пытками, а затем смертью от пронзенного ножом горла.

Поэтому я старалась вникать во все, что заставляла нас делать наша старшая калфа — женщина, которая следила за порядком и распоряжалась самим процессом обучения, давала распоряжения младших служанкам и нам. Главное ее правило было видеть во всех девушках только своих соперниц, и я в совершенстве следовала этому правилу. Я была лучшей среди многих и этим выделялась, и мое отстраненное поведение делало меня еще более обособленной. Но теперь моей главной целью, моей мечтой стало попасть в число избранных девушек, и мое одиночество и отсутствие подруг меня мало беспокоили.

Тот вельможа, которому я тогда принадлежала, был приближенным султана, входил в его круг ближайших советников, и был несметно богат. У него имелось несколько дворцов, в одном из которых, самом маленьком, мы и жили.Да дворец был небольшим по сравнению с другими, как нам говорили. Но как же он был прекрасен для юной не утратившей своей мечтательности девушки. Его мрачные стены, с никогда не гаснувшими факелами в позолоченных креплениях, многочисленные двери с самыми разными комнатами, где на полу были расстелены красиво расшитые ковры. Многочисленные подушки, которые были накиданы на огромные кровати с балдахинами, и балконы, что выходили либо внутренний сад, либо на внешнюю сторону, где открывался вид на неприступный залив, столь далекие и почти не различимые горы, и живописные деревья огромных размеров и всех возможных пород.

Нам было разрешено гулять во внутреннем дворе, где как раз располагался сад с многочисленными дорожками и фонтанами. Один особо дальний такой фонтан стал моим излюбленным местом. Рядом с водой там росло одно особенное дерево, оно было родом из тех мест, где прошло мое столь невинное и на тот момент почти уже забытое детство. Это была акация, вечнозеленое дерево с прекрасными белыми цветками. Я могла лежать под тем деревом часами (мне удавалось выкраивать их, прячась от служанок и других девушек), смотреть на эти белоснежные пятна, которые так нелепо смотрелись под этим палящим ярким небом…

И вот в обычный похожий на все прежние вечер я сидела под этим самым деревом, закрыв глаза, и слушала, как шумит рядом вода, чувствовала, как ветер треплет мои распущенные длинные волосы, как где-то чуть слышно поет маленькая птичка. И я была так поглощена всем этим, что не смогла заметить самое главного, присутствия кого-то еще рядом.За мной следила молодая девушка с абсолютно белыми волосами и столь же бесцветными глазами. Это была дочь одалики — главной и возлюбленной наложницы султана. Она иногда посещала дворец будущих наложниц своего отца, чтобы иметь возможность видеть тех, с кем ей, возможно, предстояло потом делить свой дом. Ее мать не одобряла таких визитов, но не могла идти против воли любимой дочери ее столь великого отца. Она приходила уже не раз, но никогда до того, не видела меня, так как я всегда пряталась в саду. Но в тот вечер, девушка плохо себя чувствовала и захотела прогуляться, и случайно приметила меня, среди плотных зарослей цветов и кустарников.

Я не скажу имени той девушки, так как ее имя будет вечно в моем сердце, и с ним я и уйду когда-нибудь в лучший мир. Да, я полюбила ту девушку, а она полюбила меня. Тогда, в тот вечер, я впервые разговаривала с ней, чтобы потом больше никогда не забывать, как прекрасен ее голос. Сначала я ее приняла за обычную девушку из гарема (что она была из гарема выдавала нашитая на ее одежде золотая лань — герб султана) и разговаривала с ней на равных, но и когда узнала правду, это не изменило ничего. Она стала роднее и ближе мне всех, кто когда-либо окружал меня. С ней я хотела проводить все свои вечера, все дни. Конечно, сначала я считала ее своей подругой, но вскоре поняла, что меня сводит с ума взгляд ее необычных глаз, изгибы ее тела, которые проглядывались через одежду. А когда она меня касалась, даже лишь руки, во мне все замирало, желало разорваться, но оставалось целым, причиняя боль от того, что я не могла быть с ней.