Чтение онлайн

— А что в это время будешь делать ты? — меня кольнуло подозрение, что он скрывает что-то от меня.

— Это тебя не касается, — попытался уйти от ответа он.

— Тогда я не подпишу никакого отказа. И наш разговор окончен, — отрезал я и сделал шаги к двери, чтобы открыть ее.

Но Алек схватил взявшийся из ниоткуда мой кинжал и, оказавшись у меня за спиной, приставил его ко мне:

— Ты подпишешь его или я мигом избавлю тебя от всех твоих глупых терзаний и самоуничижений, — прохрипел он. — Я уверен, что ты не раз задумался о смерти, сидя в этих обшарпанных стенах. Тебе опостылела жизнь, но я не ты. Я не такой трус. Я знаю, что виноват, но я смирился с этим, я иду дальше. И не ты один любил ее! Она была всем для меня!

— И поэтому ты ее оставил ради другой?! — гневно ответил я, повернувшись к нему лицом.

Кинжал теперь был направлен прямо в мою грудь в область сердца. Но меня это не пугало.

— Меня вынудили обстоятельства. И наши отношения были далеки от идеала. Я хотел отложить свадьбу, дать нам время. Но она ничего не хотела слышать об этом. Это она не захотела меня больше видеть, хотя я и предлагал заботиться о ней и ребенке несмотря ни на что. А когда я вернулся к ней, что увидел? Она уже была с тобой!

— Ты ее бросил с ребенком! С твоим ребенком! Именно ее душевные терзания от твоего предательства привели к выкидышу.

— И я расплатился за это сполна! Моя жена не может иметь детей, у нее врожденное заболевание матки, любая беременность была бы смертельна для нее. Но об этом я узнал слишком поздно. Мне сказал это врач, после того как обследовал ее тело. Она умерла пару месяцев назад. Ее отец только и мечтал о внуках, о том, кому он сможет передать свое наследство и свое дело. А его первый же внук убил его единственную дочь. И он обвинил в этом меня, умалишенный старикашка! Он отобрал все у меня, опорочил мое имя, лишил всех денег. Теперь я нищий, а ты, Микаэль, обязан мне! Твое наследство отойдет ко мне, ты отпишешь его в мою пользу, понял меня?! — прорычал он и приставил лезвие к моему горлу. Клинок оказался очень острым, и я почувствовал стекающую за ворот струйку крови.

— Вот теперь мне стало все ясно. Только ты не учел одного. Я не боюсь умереть. Поэтому сколько бы ты ни угрожал мне, ты ничего не добьешься этим.

— Мне и не нужно этого делать. Я просто расскажу всем твою тайну, и ты больше не сможешь нигде скрыться.

— Не я один, — возразил я. — Мы оба виноваты. И если я понесу наказание, то и ты.

Алек напряженно стал озираться по сторонам, а потом прошептал:

— Нет смысла ворошить прошлое. Теперь мы с тобой связаны крепче, чем могли когда-то представить. Просто сделай, что я прошу, и покончим с этим. Не позволь ее смерти стать бессмысленной. В. не хотела бы, чтобы мы разрушили свои жизни.

— Нет, она хотела бы жить! — я выхватил у него кинжал и с яростью придавил Алека к стенке. — И не важно, кого бы в итоге она выбрала. Она должна была просто жить, слышишь?!

Комок боли поднялся к моему горлу. Каждую частицу моего тела сковала невыносимая дрожь, и я ударил его. Клинок легко вошел в плоть, но удар вышел скользящим и лишь полоснул по его правому боку. Брызнула кровь, которая тут же стала заливать пол. Я взглянул на окровавленное орудие и тут же ужаснулся от того, что сделал. Я вновь все уничтожил. То единственное, что оставалось у меня от нее, что напоминало мне о ней. Оно теперь было загублено, я не сдержал своего обещания не окроплять кровью свои творения.

Алек схватился за свой бок, закрывая руками рану. Он оттолкнул меня, все еще застывшего напротив него, и стал рыскать в поисках того, чем бы можно было перевязать рану.

Я внезапно очнулся. Я выкинул нож, кое-как вытер руки об свою одежду. Подойдя к столу и выдвинув первый ящик, я достал оттуда несколько бинтов. Также я достал пузырьки опиума из своих запасов и, открыв один из них, смочил бинт. Сделав это, я протянул все Алеку.

Он выхватил их и стал накладывать перевязку. Рана оказалась неглубокой, задев лишь верхние слои кожи. Пока он проделывал процедуру, я опустился на пол и в молчании наблюдал за ним.

— Теперь я могу заявить, что ты пытался меня убить. Черт, царапина, а болит ужасно, — выругнулся он, делая окончательную завязку на спине.

— Я не хотел этого делать, — сказал я.

— Да знаю я, — ответил Алек.

Закончив, он тоже сел на пол напротив меня, стиснув зубы, от пронзившей его бок боли:

— Я никогда не хотел, чтобы все так сложилось. Не хотел, чтобы что-то становилось между нами. Ты мне был как брат. Она должна была остаться с тобой, мне не следовало тогда возвращаться. Все равно у нас с ней ничего бы не сложилось. Как бы я ни любил ее, я не смог бы прожить с ней всю жизнь. Ни один из нас бы не сделал другого счастливым. Мы слишком были похожи с ней, обе неприкаянные души. Мы не могли наслаждаться тем, чтобы все было спокойно и хорошо, мы находили страдания, все усложняли. Она ведь знала, что я не брошу свою жену. Что не смогу отказаться от всего ради нее. И она бы потом вернулась все равно к тебе, поверь мне.

— Мне не нужен был никто кроме нее. И я бы смог последовать за ней куда угодно, лишь бы она позвала за собой. Но ей было мало меня, да она любила меня, но я не смог ей дать всего, в чем нуждалась ее душа, ее сердце. Просто не смог, — сказал я и схватился за голову. Я с силой сдавил виски, в желании выдавить оттуда все мысли о ней. Конечно, это было бесполезно.

Я поднял голову и взглянул на Алека. Я пытался представить ее с ним. То как она притрагивалась к нему, как позволяла ему любить ее тело. И понял, что-то, что раньше причиняло мне такую боль, теперь отдавалось лишь глухим отголоском в моей душе. В конце концов, он и вправду всего лишь любил ту же женщину, что и я.

Поднявшись, я нашел на столе бумагу и перо. Сделав несколько записей, я протянул листок Алеку.

— Это то, ради чего ты меня искал. Теперь я хочу, чтобы ты оставил меня, и не пытался больше никогда меня отыскать. Пусть я для тебя стану мертвым. Я уже чувствую себя лишь призраком, во мне больше не осталось ничего от прежнего, хоть я и вечно буду терзаться прошлым, — безжизненно проговорил я.

Он кивнул, и тоже поднявшись, потянулся за своими вещами. Но прежде чем открыть дверь и навсегда исчезнуть из моей жизни, он обернулся и отдал мне запечатанный сверток, который он достал из своей дорожной сумки.

— Здесь несколько ее вещей. И также то, что ты должен уже давно был узнать. Открой его, когда будешь готов. И еще, — добавил он на прощание, — она очень любила тебя, друг.

Оказавшись наедине с собой, я налил себе в стакан вина. Но взяв его, я заметил оставшиеся засохшие пятна крови на руках. Я поставил стакан на место, так и не сделав ни одного глотка. Вместо этого я поднес свои ладони к горевшей свече и стал разглядывать их.

Я смотрел на свои окровавленные руки и вновь переносился туда, в ту ужасную роковую ночь. А потом я взял свои запасы опиума, открыл сразу несколько пузырьков и не разбавляя выпил их. И спустя несколько мгновений, моя голова окуталась в туман, мысли проносились одна за другой, ну, а я уносился прочь от них, от всего, что еще оставалось живым во мне.

***

— Видел ли ты хоть раз танец восточной женщины? Даже если и да, то это не идёт ни в одно в сравнение с тем, как танцевали наложницы султана. Мы обучались этому годами, когда каждое движение становилось не только естественным, но и исполненным страсти и обещания неземного блаженства. Красота изящных линий, пленительность взгляда, яркость струящихся тканей, подчеркивающих изгибы женского тела, звон золотых браслетов на запястьях и лодыжках, смешанный с боем барабанов, звуками флейты-мизмары и струн аль-удов. Прерывистый свет горящих свечей и запах терпких благовоний. Все это невозможно забыть, увидев лишь однажды.