Чтение онлайн

— Мне пора ложиться. Я ужасно устала, — сказала Ада, нарушив тишину.

— Я провожу тебя до двери.

Она кивнула, и я вышел вслед за ней. Когда она пересекла холл и подошла к своей двери, то обернулась:

— Спасибо тебе за то, что ты такой… хороший. Я… я и представить не могла, каким замечательным человеком ты окажешься.

От этих слов горло перехватило. Когда в последний раз меня вообще называли хорошим человеком? Я знал, что Мэгги считает, что в глубине души я хороший. Тереза тоже. Но думал ли так кто-то ещё? Я был почти уверен, что большинство моих сотрудников меня боятся и уважают — и только. Не в силах ответить, я лишь кивнул на прощание и вернулся в свою квартиру.

Следующие полторы недели прошли предсказуемо. Мы с Адой каждый день ездили вместе на работу и обратно. Она всё ещё копила деньги на ремонт машины, и мне стоило огромных усилий не взять ситуацию под контроль и не починить её самому. Чёрт возьми, мне стоило не меньших усилий не купить ей новую. Я вполне мог себе это позволить, а её старенькая «Тойота» явно пережила лучшие времена. Мне совсем не нравилась мысль о том, что она ездит на этом ведре.

Моё влечение к ней ничуть не ослабло. Тревожно, но оно только усиливалось. Во время поездок я всё чаще ловил себя на том, что отвлекаюсь и смотрю на её профиль, как она наблюдает за проплывающим за окном городом, вместо того чтобы работать, как делал обычно. Именно поэтому у меня и был водитель — я использовал это время для важных дел. Но с Адой рядом ничего важного сделать не удавалось.

— Ты смотришь картины? — спросила она посреди одной из наших утренних поездок. Мой ноутбук был открыт, и я просматривал письмо от Мэгги с фотографиями недавней выставки Шея.

— Да, это работы мужа Мэгги, — ответил я. — У него есть основная работа, но он ещё и художник, иногда продаёт свои картины на выставках.

Она придвинулась ближе, чтобы рассмотреть, нос уловил нотки её парфюма.

— О, его стиль кажется мне знакомым, — сказала она, нахмурившись, разглядывая изображение. — А! Теперь вспомнила. Разве у тебя в холле фирмы не висит одна из его картин?

Я улыбнулся. — Именно. Я купил её пару месяцев назад. Это моя любимая его работа.

— Мне она тоже очень нравится. Она такая выразительная. Напоминает мне моего папу.

Я нахмурился. — Как? Это же пейзаж.

— Ну, папа обожал классическую литературу. «Грозовой перевал» был одной из его любимых книг, и этот пейзаж напоминает мне Йоркширские пустоши.

Я смотрел на неё, на то, как загорались её глаза, когда она говорила о картине, и меня вдруг охватило желание предложить её ей. Что со мной не так? Эта женщина так сильно на меня влияла, что мне хотелось дать ей всё, что могло бы принести ей радость. А может, я просто понимал её горе — эту горько-сладкую печаль, когда натыкаешься на что-то, напоминающее о том, кого ты потерял.

— Теперь, когда ты это сказала, я тоже вижу сходство, — ответил я и продолжил листать фотографии, позволяя Аде любоваться ими вместе со мной, сдерживая желание наклониться ближе и вдохнуть её аромат.

В среду второй недели после нашего откровенного разговора в моей квартире я получил от неё сообщение.

Ада: Я забыла сказать об этом утром, но не мог бы ты передать Бену, что сегодня вечером ему не нужно за мной заезжать? Я иду гулять.

Её сообщение пробудило во мне интерес.

Джонатан: Куда идёшь?

Ада: Да так, снова на квиз с парой коллег. Мы ходим раз в две недели.

Джонатан: Звучит весело.

Ада: Не издевайся. Я знаю, что квиз — это последнее, что ты бы назвал развлечением.

Джонатан: И с чего ты взяла? Я вообще-то обожаю викторины. Я очень азартный и обладаю обширным запасом общих знаний.

Что я, чёрт возьми, делаю? Я что, напрашиваюсь на приглашение? Похоже, да. Я так отчаянно хотел её, моё подавленное желание стало настолько явным, что я был готов терпеть участие в каком-то захудалом квизе, лишь бы провести с ней больше времени.

Ада: В любом случае, просто не забудь предупредить Бена. Я не хочу, чтобы он ехал сюда зря.

Джонатан: В каком пабе проходит квиз?

Ада: Зачем тебе знать?

Джонатан: Как я уже сказал, Я ОБОЖАЮ викторины. Возможно, загляну.

Ада: Не надо. Все в “Пайнбрук” и так слишком интересуются тобой. Они с ума сойдут, если ты заявишься на викторину.

Джонатан: Значит, решено. Я приду.

Ада: Джонатан!

Джонатан: Увидимся вечером. Не забудь скинуть мне адрес. хо.

Я уставилась в телефон, сердце бешено колотилось в груди. Что, чёрт возьми, только что произошло? Обычное сообщение Джонатану о том, что сегодня после работы мне не понадобится, чтобы Бен меня подвозил, каким-то образом превратилось в то, что он сам напросился пойти со мной на квиз.

Последние полторы недели между нами ощущалось напряжение. Во время наших поездок в машине я часто ловила на себе пристальный взгляд Джонатана, словно он пытался разгадать какую-то сложную, раздражающую загадку. Будто хотел аккуратно снять слой за слоем всю мою защиту, чтобы найти ответ на вопрос, которого я сама не знала. Я не могла понять, раздражает ли его то, как долго чинится моя машина, или он зациклился на нашем разговоре. На том самом, где мы пришли к выводу, что любые отношения между нами, выходящие за рамки дружбы, плохая идея.

Это был трудный разговор, но необходимый. Сестра была права. Я не могла рисковать своим жильём, но, кроме того, мы оба всё ещё переживали утрату. Начинать что-то на такой шаткой почве — верный путь к разбитому сердцу. И всё же, как бы я ни напоминала себе об этом, какая-то часть меня всё равно отчаянно хотела его.

Я постоянно чувствовала напряжение между нами, его одеколон едва уловимо витал у моего носа, окутывая меня его сильным присутствием в замкнутом пространстве. Я и сама стала одержима им, начала замечать и любить его мелкие привычки: как он проводит рукой по подбородку, когда сосредоточенно смотрит в ноутбук, потому что так ему легче думать. Или как между бровями появляется складка утром, когда он не в духе или когда кто-то из клиентов доставляет проблемы. Больше всего меня удивляло, насколько мне стала нравиться его ворчливость, она казалась мне одновременно забавной и притягательной. Возможно, у меня фетиш на угрюмых стариков. Иногда, когда он был полностью поглощён работой, с серьёзным или раздражённым выражением лица, я ловила себя на том, что сжимаю бёдра. В такие моменты мне приходилось смотреть в окно и сдерживать желание схватить его за галстук, притянуть к себе через сиденье и впиться в его губы.

— Так, ладно, вы все можете пообещать вести себя прилично, когда Джонатан придёт? — сказала я Рине, Дебби и Кейт, когда мы заходили в паб. Остальные уже были там, и я напряглась, заметив Кахала, сидящего с Льюисом и Ханной. После нашего неловкого разговора в прошлый раз я надеялась, что сегодня его не будет. К тому же его присутствие было странным: сегодня у него не было смены, а обычно он приходил на квиз только в такие дни.

Я старалась не накручивать себя. Наверное, Ханна попросила его прийти и всё. Кстати о ней: со мной она вела себя как обычно, что заставляло задуматься, действительно ли она жаловалась Кахалу на моё отношение. Я всё больше склонялась к мысли, что она упомянула об этом вскользь, а он раздул из мухи слона, используя это как аргумент, когда я отказалась следовать его советам насчёт Джонатана.

Дебби пошла за напитками, а мы с Риной и Кейт присоединились к остальным за нашим обычным столиком.

Я только села и начала снимать пальто, как у меня защекотало в затылке. Холодный порыв воздуха ворвался в паб, когда дверь открылась и кто-то вошёл. Я обернулась и увидела Джонатана в том же тёмно-сером пальто, что было на нём утром, и более светлом сером костюме под ним. Он определённо был самым нарядным человеком в зале, хотя и не слишком выделялся — на квиз обычно приходили офисные работники в рубашках и брюках. У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как он ищет меня взглядом, а затем наши глаза встретились. Мы на мгновение замерли, глядя друг на друга, прежде чем его губы тронула улыбка, а взгляд потеплел так, что у меня пульс подскочил.