Чтение онлайн

— Я уж думал, ты про меня забыл, — посмеивается мужчина. — Сейчас дома.

— Сменю тебя, — коротко бросает Бугров и отключается.

Говорить совсем не хочется. В груди разверзается настоящая пропасть, возле которой хочется сесть, свесив ноги в темноту, и бросать камешки безо всяких мыслей. И когда Бугров тормозит у неприметной девятки, я даже бровью не веду. А вот он выходит и встречает своего приятеля Панкратова мощным ударом в солнечное сплетение. Потом открывает заднюю дверь своего автомобиля и швыряет его на сиденье. Сам садится рядом и яростно хлопает дверцей.

— Ты что же это, мразь, решил шутки со мной шутить? — зло шипит Бугров, одной рукой вцепившись в бычью шею Панкратова, только-только начавшего дышать после удара. — Смешно? Смешно тебе, гнида?

— В чем дело? — хрипит Панкратов и одной рукой тянется к своей щиколотке.

— Не успеешь, мразь, — сквозь зубы цедит Бугров и, схватив его за грудки и развернув к себе, бьет лбом в переносицу. Пока Панкратов зажимает нос, сдерживая хлынувшую из него кровь, Бугров выдергивает из кармана за моим креслом тряпку и достает ей из-под штанины Панкратова пистолет. — Из него ты парня грохнул? — спрашивает он и делает вывод по одному только затравленному взгляду Панкратова: — Из него.

Бугров приглушенно смеется и бережно заворачивает пистолет в тряпку. Потом передает мне, а я перекладываю оружие в бардачок, подальше от обоих.

— А теперь ты дождешься, когда парниша выйдет и отделаешь его так, чтобы руки нахрен отнялись. Ты услышал меня?

— Да, — коротко произносит Панкратов. — Что потом? — посмотрев волком, уточняет он.

— На всякий случай не уезжай из города, — криво усмехнувшись, иронизирует Бугров. — Пошел нахрен из моей тачки.

— И вправду. Что потом? — повернув голову, спрашиваю я у Бугрова.

— Нужных показаний он не даст, — рассуждает Бугров. — Тот еще упертый баран, да и выдержки не занимать. Но и против нас не пойдет, иначе присядет сам. Варианта только два — выбить показания из убийцы или отдать его Элен. Решать тебе.

Бугров пересаживается на водительское место, а я всерьез раздумываю над тем, насколько я плохой человек. Еще не зная, что выбирать придется из совершенно других вариантов.

— В ателье? — уточняет Бугров, подъезжая к старому городу.

— Да, — отвечаю я.

— Я поступлю, как ты скажешь, — заверяет он.

— А я хочу поступить, как поступил бы ты, — чуть улыбнувшись, сообщаю я. — Сначала я хочу услышать его оправдания. Хочу понять, сожалеет ли он. Хочу знать, крепко ли он спит. И если он действительно мучается, я хочу продлить это состояние.

— Если я скажу, что горжусь тобой, будет ли это комплиментом самому себе? — подшучивает Бугров.

— Однозначно, — фыркаю я.

Мы ни о чем не подозреваем, даже когда подходим к двери ателье. Но когда я проворачиваю ключ в замке, и он оказывается закрыт на один оборот меньше, мое сердце опускается в пятки.

— Что? — напрягается Бугров, заметив перемену во мне.

— Там кто-то есть, — шепчу я.

— Ты уверена?

— Да…

— Вызову Михалыча, — решает он, а я закрываю глаза и отрицательно мотаю головой. — Даш, лучше отказаться от плана, чем лишиться жизни.

— Результаты теста из лаборатории остались в квартире, — открыв глаза, страдальчески произношу я. — Не надо полицию. Не надо следственный. Не надо, Саш, — добавляю я шепотом и достаю телефон, чтобы набрать Элен.

— Да, дорогая, — каким-то чужим отстраненным голосом отвечает она.

— Элен… — бормочу я, толкнувшись лбом в дверь и стукнув по ней кулаком.

— Не заходи, — глухо произносит она. — У тебя сегодня выходной, ладно?

— Элен… — хнычу я. Глаза щиплет от слез, и я зажмуриваюсь, боясь разрыдаться.

— Девочка моя, — вкрадчиво произносит Элен. — У тебя сегодня выходной. Поговорим завтра. Договорились, солнце?

Я сбрасываю звонок и, повернув голову, смотрю Бугрову в глаза. Потом опускаю ладонь на дверную ручку и жду его реакции. А когда он медленно моргает, чуть склонив голову, распахиваю дверь, не оставляя нам возможности передумать.

В нос бьет уже знакомый запах свежей крови, от которого сразу же становится дурно, но я заставляю себя пройти, чтобы Бугров смог закрыть за нами дверь.

— Мы договаривались не так, — отмечает Элен, замерев в паре метров от нас.

В одной ее руке телефон, а во второй — кухонный нож. Ее волосы, лицо, шея и грудь залиты кровью. В обращенном на меня взгляде — лютая тоска. Но, что почему-то успокаивает, ни капли сожаления.

Пока мы молча пялимся друг на друга, Бугров проходит в главный зал и склоняется над телом Майского, из колотой раны на шее которого уже не вытекает кровь.

— Клееночку подстелила, молодец какая, — ворчливо произносит Бугров. — А нож нахрен вытащила? Поклонница Тарантино?

— Затем, — ухмыльнувшись, отвечает Элен, продолжая смотреть на меня.

— Тебе хватило только результатов теста, — констатирую я.

— Это город женщин, моя дорогая, — размеренно вещает Элен, взмахнув ножом. — За каждым успешным влиятельным мужчиной по серому кардиналу. Со связями, с деньгами, а иногда и благородных кровей. Он убил друга, чтобы остаться у кормушки. И единственное, чего опасался — что не успеет доесть.

— Пойдем, — зову я тихо, протягивая к Элен руку, — приведем тебя в порядок.

— Нет, — спрятав обе руки за спину, быстро говорит она. — Тут не должно остаться даже намека на его кровь.

— Как тебе удалось поставить его в нужном месте? — изумляется Бугров. — Осталось только завернуть.

— А он не верил, — пугающе улыбается Элен. — Думал, я истерю, чтобы выбить признание. Но зачем оно мне? Его бы не посадили. Любой грамотный адвокат развалил бы дело. А его жена постаралась бы, наняла лучшего, только бы не запятнать репутацию своего достопочтенного семейства. И рано или поздно эта трусливая жаба вонзила бы моей девочке нож в спину. Просто ради перестраховки. Я не могла этого допустить.

Моя девочка — это она обо мне. Странно такое слышать, учитывая короткий срок нашего знакомства, но ее обожание Бориса такое слепое, что в ее искренности я не сомневаюсь. Я — единственная ведущая к нему нить. И она будет держаться за нее ровно столько, сколько я позволю. А я что? Мне тоже нужно хоть за что-нибудь ухватиться.

Я смотрю на часы и прикидываю, сколько у меня времени до наступления темноты. Поняв, что не так много, быстро иду к мастерской. Но не дойдя пары шагов притормаживаю. Потому что… сколько можно бежать? Сколько можно опаздывать? Куда я так тороплюсь?