Чтение онлайн

Пугаю ли я своего тринадцатилетнего племянника, разъезжающего по городу на электричках и автобусах, педофилами, ошивающимися на автобусных остановках и железнодорожных станциях в поисках подростков? Конечно нет. Поскольку он обучен, как ему действовать в случае неподобающих намеков незнакомцев, достаточно будет простого напоминания о том, чтобы он держался настороже.

Можно ли знать заранее, что пугает малышей? По-моему, можно. Но даже целая организация, питавшая самые добрые намерения, может ошибиться. В 1984 году Национальный центр защиты пропавших и эксплуатируемых детей начал кампанию за помещение фотографий пропавших детей на молочные контейнеры. Вскоре стало понятно, что эти фотографии угнетающе действуют на детей по всей стране. Каждое утро за завтраком тысячи детей смотрят на снимки малышей, отнятых у родителей. Поэтому Центр снял эти снимки с молочных контейнеров. Теперь такие фотографии помешаются на обратной стороне рекламных листков, рассылаемых по почте взрослым.

Подрастая и постепенно все более узнавая окружающий мир, дети открывают для себя одну реальность за другой, и они должны быть подготовлены к тому, с чем и с кем им, возможно, придется столкнуться. Впрочем, каждый раз, когда вы делитесь с детьми «трудными» истинами, помните, что ваша цель — укрепить их чувство безопасности, а не уничтожить его. С каждым их шагом к независимости мы должны давать им очередную частицу информации об окружающей их действительности. Но мы должны делать это вдумчиво и осторожно, сознательно внушая им доверие к людям, по крайней мере к большинству из них. Такой подход помогает детям выработать реалистичное чувство безопасности и здравое отношение к опасностям в окружающем их мире.

Как часто вы брали в руки газету, читали о похищенном и убитом ребенке и думали: «Какой ужас! Этот тип ненормальный! Его нужно упрятать навсегда!» Вы когда-нибудь делитесь такими мыслями, когда вас могут услышать ваши дети? Многие родители делают это. Независимо от того, узнают ли малыши о связанных с детьми преступлениях из телепередачи, из газеты или по радио, риск от чрезмерного потока такого рода информации, обрушивающейся на них, слишком высок.

Мы не должны разрешать детям неограниченный доступ к таким новостям по двум причинам. Во-первых, информационные средства не делают даже попытки избежать слов и снимков, негативно действующих на детей. Преступление обычно подается как сенсация, с живописными подробностями. Кричащие заголовки типа «Офицер полиции арестован по обвинению в насилии над ребенком» появляются на первой полосе газет, где их легко могут увидеть и прочесть наши дети. Во-вторых, ваш ребенок может получить эмоциональную травму.

В 1994 году, поданным лаборатории психосоциального лечения при Медицинской школе Стэнфордского университета, телевизионные новости послужили причиной стресса тысячи школьников в Калифорнии, Орегоне и Юте. Хотя многочисленные исследования последних лет показали, что дети зачастую страдают от долгосрочных вредных последствий кинонасилия, транслируемого по телевидению, исследования указанной лаборатории сосредоточены на том, что может случиться с детьми, видящими на телеэкране не выдуманные, а реальные события. Исследователи из Стэнфорда обнаружили, что подлинное насилие в телерепортажах может оказать такое же мощное воздействие на детей, как и кровавые надуманные представления или лично пережитый трагический случай. Вот почему научные работники лаборатории настойчиво рекомендуют родителям не позволять маленьким детям — и детям, подверженным волнениям или страхам, — смотреть шестичасовые новости. И к тому же родителям не следует оставлять газету на кухонном столе, где ее могут заметить малыши.

Подлинные преступления на телеэкране не слишком далеки от детей, постоянно бомбардируемых «последними новостями» и «специальными выпусками». Поскольку телевизионные новости не рассчитаны на детей, мы должны бдительно охранять малышей от зрительного и слухового потока криминальной информации. То же относится и к телешоу типа «Самый опасный в Америке», предлагающему подробные, с уклоном в сенсацию, отчеты о преступлениях.

В каком возрасте малыши смогут справляться с потоком такого рода информации? Двенадцатилетнего подростка может преследовать кошмар после просмотра кровавого отчета новостей, как и шестилетнего. Ответ зависит не столько от возраста, сколько от способности ребенка усвоить тот факт, что мир и добр и зол одновременно. Чтобы выработать такой взгляд, требуется время и эмоциональная, наряду с интеллектуальной, зрелость.

Другой способ защиты наших детей от пугающей информации — это обуздание наших собственных эмоций. Вот пример того, как реагирует мать на газетную заметку. Она поворачивается к своему десятилетнему сыну и говорит: «Я только что прочла о девочке, похищенной прямо у магазина, потому что похититель взял ее велосипед и сказал, что вернет, и она пошла с ним. Вдобавок она была с подругой. Эти маньяки обнаглели до безумия! Тебе просто нельзя кататься здесь на велосипеде, даже с приятелем».

Как, по-вашему, почувствует себя мальчик, услышав такую эмоциональную реакцию матери на этот случай? Учит ли мать его важной информации или проецирует собственные опасения на своего сына? Когда мы не контролируем наши страхи и не думаем о воздействии наших слов на детей, мы зачастую говорим словами этой матери. У нее есть все причины быть озабоченной, но ей необходимо обсудить свои чувства с другими взрослыми, а не со своим сыном.

Но взгляните, как говорит мать об этой газетной заметке, помня о том, что ей нельзя переносить собственные страхи на своего сына.

Мать. Эрик, что бы ты сделал, если бы оставил свой велосипед, а вернувшись, увидел его в руках незнакомца?

Эрик. Ну, я попросил бы его отдать мне велик.

Мать. Но если бы этот человек сказал тебе, что подумывает купить такой же своему сыну и поэтому просто хотел взглянуть на него, а потом попросить бы тебя подойти и кое-что объяснить ему?

Эрик. Ну, поскольку он просто изучает мой велик, потому что хочет купить такой же, я бы, наверно, подошел и поговорил с ним.

Mать. Хорошо, поговорим об этом минутку. Помнишь правила безопасности при общении с незнакомцем?

Эрик. Не подходить к ним слишком близко.

Мать. Верно. И помни, я уже говорила тебе, что незнакомцы могут улыбнуться и поздороваться, но потом пойдут своей дорогой. Здесь же незнакомец взял твою вещь и задает тебе множество вопросов. Он действует не так, как должны поступать незнакомцы. Пожалуй, не следует отвечать или подходить к нему.

Эрик. Но он же взял мой велик!

Мать. Верно. Если незнакомец берет твою вещь, самой безопасной реакцией будет засомневаться («Здесь что-то не так!»), а затем уйти и обратиться за помощью.

Эрик. То есть сказать ему: «Сейчас же оставь мой велик!», а если не оставит, побежать и кому-то сказать про эту историю?

Мать. Вот именно. Это гораздо безопаснее. Могу я быть уверена, что ты не забудешь об этом, когда я разрешу тебе поехать на велосипеде в магазин?