Чтение онлайн

У Джилл вспыхнули щеки. Ее наставник мистер Браун рекомендовал в подобной ситуации «дать в зубы», и ей на миг даже захотелось последовать его совету, но благоразумие, а может, и недосягаемость мальчишки за медными прутьями стойки заставили сдержаться. Без дальнейших проволочек она направилась к двери с табличкой. Главной целью была дверь, и Джилл не собиралась уклоняться от курса.

Прежде чем кто-либо смог угадать ее намерения, она взялась за дверную ручку. Стук машинки тут же умолк, пальцы охваченной ужасом стенографистки замерли над клавишами. Телефонная барышня оборвала фразу на полуслове и обернулась через плечо, а рассыльный Ральф в гневе отбросил газету и выступил предводителем атакованной армии:

– Эй! – рявкнул он.

Остановившись, Джилл окинула его воинственным взглядом.

– Это вы мне?

– Да, вам!

– В следующий раз потрудитесь не разговаривать с набитым ртом, – парировала Джилл и вновь повернулась к двери.

Боевой огонь в красноватых глазах мальчишки внезапно потускнел, залитый влагой. Слезы вызвало вовсе не раскаяние, а крупный леденец, которой он, распалившись, проглотил целиком.

– Туда… нельзя! – ухитрился выговорить он, железным усилием воли подчинив слабую плоть.

– Мне можно!

– Это личный кабинет мистера Гобла!

– У меня как раз личный разговор.

Рассыльный, в чьих глазах еще стояли слезы, почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Такого с ним прежде не случалось.

– Сказано, нету Гобла! – прокашлял он.

Джилл глянула на него, сурово сдвинув брови.

– Гадкий мальчишка! – бросила она, подбодренная сдавленным хихиканьем из-за коммутатора. – Знаешь, куда попадают те, кто говорит неправду? Я же слышу: он играет на пианино… да еще и поет! Так что нечего лгать, будто он занят. Какие песни, если занят?! Каким же ты вырастешь, если уже сейчас такой? И вообще, ты противный! У тебя красные уши… и воротничок болтается. Уж я побеседую о тебе с мистером Гоблом!

С этими словами Джилл открыла дверь и вошла.

– Добрый день! – весело произнесла она.

После толчеи на площадке, где негде было даже присесть, кабинет показался Джилл просторным, уютным и почти роскошным. Стены были увешаны фотографиями, а у дальней тянулся почти во всю ее длину широкий лакированный стол, заваленный бумагами, на краю которого высилась кипа сценариев в кожаных переплетах. Слева была полка с книгами.

У окна стояла мягкая кожаная кушетка, справа от нее – пианино. На круглом табурете перед ним сидел молодой человек с взлохмаченной черной шевелюрой, которую не мешало бы постричь. На крышке пианино бросалась в глаза яркая картонная афиша, где юноша в костюме для поло склонялся над белокурой богиней в купальном костюме. Надпись на афише гласила:

АЙЗЕК ГОБЛ И ДЖЕЙКОБ КОЭН

представляют музыкальную фантазию

«АМЕРИКАНСКАЯ РОЗА»

Сюжет и стихи Отиса Пилкингтона

Музыка Роланда Тревиса

Отведя взгляд от афиши, Джилл уловила движение по ту сторону письменного стола. Это поднимался на ноги второй молодой человек – такого долговязого и тощего она в жизни не видела. Вставал он часть за частью, будто змея разворачивала кольца.

Прежде он сидел, откинувшись в кресле, почти невидимый, теперь же, когда стоял во весь рост, голова его лишь немного не доставала до потолка. Глаза на узком лице с выдающимся носом и срезанным подбородком смотрели на Джилл через те самые очки в черепаховой оправе, что упоминал ее новый знакомый мистер Браун.

– Э-э?.. – проблеял он вопросительно.

Как и у многих, мозг у Джилл управлялся поочередно двумя диаметрально противоположными силами – подобно автомобилю, за рулем которой сменяются два разных водителя, отчаянный лихач и робкий новичок.

До сих пор заправлял лихач – гнал сломя голову, игнорируя препятствия и правила дорожного движения. Теперь же, успешно доставив Джилл в кабинет Гобла, он передал руль робкому напарнику, и Джилл, внезапно растеряв всю храбрость, застенчиво опустила глаза.

К горлу подкатил комок, сердце заколотилось. Долговязый башней нависал над нею. Черноволосый пианист тряхнул всклокоченной гривой, точно призрак Банко в «Макбете».

– Я… – начала она. На помощь подоспела женская интуиция – Джилл почувствовала, что хозяева кабинета робеют не меньше нее. Лихач снова перехватил руль, и она обрела прежнюю уверенность. – Я хочу видеть мистера Гобла!

– Мистера Гобла нет, – ответил долговязый, нервно перебирая бумаги на столе. Джилл явно произвела на него впечатление.

– Нет? – Она поняла, что была несправедлива к рассыльному.

– Нет, и сегодня мы его не ждем. Могу ли я чем-нибудь помочь?

В его голосе звучали нежные нотки. Молодому человеку казалось, что он в жизни не встречал такой милой девушки. Та и впрямь была сейчас очень хороша – раскрасневшаяся, со сверкающими глазами. Она задела сокровенную струну в душе долговязого, и весь мир для него превратился в благоухающий сад, наполненный музыкой.

Отис Пилкингтон уже влюблялся с первого взгляда, но не мог припомнить случая, чтобы столь безоглядно. Джилл улыбнулась – и перед ним будто отворились врата небесные. Он даже не стал вспоминать, сколько раз прежде отворялись эти врата. Однажды они обошлись ему в восемь тысяч долларов отступных под угрозой суда… но в такие минуты не до воспоминаний, вызывающих диссонанс. Отис Пилкингтон влюбился и больше ни о чем не хотел думать.

– Присаживайтесь, пожалуйста, мисс…

– Маринер, – подсказала она. – Благодарю вас.

– Мисс Маринер… Разрешите представить вам мистера Роланда Тревиса.

Субъект за пианино отвесил поклон, и его черные волосы взметнулись и опали, словно морские водоросли на волнах прибоя.

– А я – Пилкингтон, – продолжал долговязый. – Отис Пилкингтон.

Неловкую паузу, обычную после церемонии знакомства, оборвало дребезжание телефона на письменном столе. Отис уже вышел на середину кабинета, однако его феноменально длинная рука без труда дотянулась до трубки.

– Алло? О, к сожалению, сейчас никак не могу, у меня совещание… – Джилл еще предстояло узнать, что в театральном мире не разговаривают, а «проводят совещания». – Будьте добры, передайте миссис Пигрим, что я непременно перезвоню ей позже. – Он повесил трубку. – Секретарь тети Оливии, – тихонько бросил он Тревису. – Она зовет меня покататься. – Он снова повернулся к посетительнице. – Прошу прощения, мисс Маринер. Так чем я могу вам помочь?

Джилл уже полностью вернула самообладание. Интервью с работодателем оборачивалось совсем по-другому, чем она могла предположить. Уютная светская атмосфера – ни дать ни взять лондонское чаепитие прежних времен на Овингтон-сквер с Фредди Руком, Ронни Деверо и прочими друзьями.

Для полноты картины недоставало только чайного столика. Деловой нотки почти не ощущалось. Тем не менее, явилась сюда Джилл как раз по делу, а потому следовало к нему приступить.

– Я пришла насчет работы.