Безумие Дьявола
Шрифт:
– Может уже хватит, Арслан? Я действительно не ожидала, что ты сегодня здесь объявишься, ещё и ко мне заглянешь.
– Ну хорошо. Не хочешь по-плохому…
Я демонстративно её обошёл, добрался до дивана, с которого она только что подскочила, подобно преданно ожидающей своего звёздного часа джарийе[1], и уселся по центру в позе неподкупного паши, который собирается устроить выволочку своим подчинённым за их последние косяки.
– Давай тогда попробуем по-другому. Итак, Ника. Я тебя внимательно… Нет, ОЧЕНЬ даже внимательно слушаю.
– Но я действительно не понимаю, что происходит, и почему ты так на меня смотришь, словно… Словно уже собрался зачитать мне, как минимум, смертный приговор.
Какая милая картинка. Щербакова, старательно изображающая кого угодно, но только не себя любимую. Ещё немного и разрыдается, подобно незаслуженно обвинённой во всех смертных грехах гимназистки. Она и выглядела сейчас именно так, несмотря на тщательно подобранный к моему приходу сексуальный наряд. Эдакая скромная старшеклассница в кабинете директора школы, вытянутая по струнке смирно и едва не теребящая в дрожащих пальчиках носовой платочек.
Я сдержанно на время отвёл взгляд в сторону, терпеливо и неспеша втянув в полные лёгкие воздуха, и так же, с показательной нерасторопностью, выдохнул его обратно.
– Я, конечно, понимал, что добиться от тебя ни по-хорошему, ни по-плохому нужных мне ответов на вряд ли получиться, но тогда ты мне банально не оставляешь выбора, Ника. Я собирался попросить тебя собрать все свои вещи и здесь, и в имении, сесть на ближайший самолёт хоть до Рима, хоть куда ещё, где-то через недельку другую, после того как договорюсь уже окончательно со всеми твоими спонсорами. Но, похоже, мне придётся показать тебе на дверь прямо сейчас, а может и вытолкать за порог буквально, как тогда… за волосы и под зад коленом.
– Может уже хватит говорить шарадами, Арслан! Или ты специально решил всё это устроить, чтобы свести меня с ума?
Какая впечатляющая экспрессия. Не будь я сейчас на взводе и не знай эту сучку, как облупленную, запросто бы поверил и её изумлённо вытаращенным глазам, и скорченной на лице якобы ничего не понимающей мине.
– Может это тебе уже хватит строить из себя святую наивность?! Я знаю, как ты спишь и видишь, чтобы я уже наконец-то применил к тебе силу на всю катушку. Только, боюсь, если я это сейчас сделаю – сорвусь на хрен ко всем грёбаным шайтанам – то точно, не оставлю от тебя и мокрого места. ГДЕ ЮЛЯ, Ника? И если ты сейчас начнёшь делать большие глазёнки, хлопать ими, продолжая и дальше строить из себя дурочку – до следующего утра ты в этой стране уже не задержишься. Это я тебя могу пообещать со всей стопроцентной уверенностью.
Наконец-то её лицо разгладилось, и лёгкое отупление сменилось не совсем чётким “прояснением”. По крайней мере, от былого непонимания почти что не осталось и следа.
– Извини, дорогой. Но я знаю не больше твоего…
– Серьёзно? Знаешь не больше моего? Как и о том, что ты была едва не единственной, кто видел Юльку последней, буквально за несколько минут до её загадочного исчезновения. Причём видела перед одной из видеокамер в имении, о существовании которой знала очень даже хорошо. Поскольку позировала на её объектив под стать голливудской приме. Прямо как сейчас, передо мной.
– Ты много чего обо мне знаешь, Арслан. Как и о том факте, что я готова бороться за тебя до последней капли крови. Поэтому смотреть на меня сейчас, как на врага народа после того, как ты сам пустил меня в свой дом – несколько странно, ты не находишь? Я уже молчу о твоём нестандартном образе жизни и не совсем нормальном отношении к Русиновой. Она же ещё ребёнок, а ты взрослый мужик с такими тараканищами в голове, при виде которых она либо заделается пожизненной заикой, либо попросту двинется кукухой. Она боится тебя, не знает, кто ты в действительности и хочет только одного – вернуться домой, в свою прежнюю жизнь! Ты должен был это понять ещё с первых дней, когда похитил её против её воли в буквальном смысле этого слова. А теперь спрашиваешь почему-то у меня, где она? А ты-то сам как думаешь, где?
– Она не могла покинуть имение, испарившись с его территории каким-то загадочным чудо-образом. Только с чьей-то помощью. И, похоже, что с твоей. Поскольку с чьей-то другой просто невозможно.
– Реально? Таки и невозможно? – если перед этим Щербакова строила себя недалёкую дурочку, то теперь уж слишком заметно осмелела и расслабилась. Даже руки на груди скрестила, приняв позу единственной хозяйки положения в этой комнате, а то и целого мира.
Уж что-что, а с головой она совершенно не дружила, с какой стороны не посмотри.
– Ты сама только что сказала, что готова бороться за меня до последней капли крови. Это практически чистосердечное признание в совершённом преступлении.
– А то, что в этой истории может фигурировать ещё несколько заинтересованных лиц, об это ты не подумал? Проще ведь найти подходящего виновника и свалить всё на него? Тем более я же так идеально подхожу для этой роли, ещё и на камеру удачно засветилась. Бедная-бедная Юленька. Стала жертвой коварной Вероники Щербаковой. Ею, оказывается, так просто манипулировать, поскольку своих мыслей не имеется, а желаниями так и вовсе можно играть, как на флейте.
– Именно. Иначе зачем тебе нужно было так старательно к ней лезть все эти последние дни и втираться к ней в доверие.
– Если ты так хорошо знал, к чему могут привести наши с Юлькой встречи “за твоей спиной”, почему не остановил меня сразу же, а продолжал наблюдать, как я к ней наведываюсь и на что вроде как подбиваю? Ты же с ней знаком побольше моего. Но, судя по её рассказам, просто держал, как удобную дырку для траха. Такое ощущение, что я узнала всего за несколько дней в сто раз больше, чем ты о ней за целый месяц вашего, так называемого, близкого общения. А потом так мило удивляешься, куда она вдруг пропала?
В этот раз мне действительно пришлось совершить нечто невозможное – удержаться на честном слове от неминуемого срыва. Поскольку в голове от последних слов Щербаковой помутнело настолько сильно и с ощутимым прострелом по болевым точкам, что в какой-то момент я было решил, что уже всё. Это предел. Сейчас я просто сверну ей шею и на этом закончу весь творящийся в моей жизни маразм.
Может и Ника наконец-то заметила, что со мной происходит, резко запнувшись и даже замерев на месте, в немом ожидании назревающей катастрофы.
– Где она, Ника? Пока спрашиваю тебя об этом предельно по-хорошему! – нет, я не сказал, а именно прохрипел всё это. А может и прорычал. Прекрасно понимая, что слушать дальше все её байки с эмоциональными отступлениями от главной темы – у меня попросту не хватит ни сил, ни терпения.
– Можешь верить, можешь нет, но не знаю! Я просто с ней разговаривала все эти дни, выслушивая накопившиеся на тебя обиды и желания вернуться домой. Вот такой вот облом, да, Арслан? Мне даже не пришлось ничего делать. Ты сделал всё сам. А из неё, блядь, такая соперница – как слепой котёнок для сытой львицы. Да я там от жалости к ней готова была сама тебя просить – отпустить этого несчастного ребёнка и не ломать ей больше психику. Но ты же и слушать бы не стал. Тем более меня! Да и какой мне резон выкладывать тебе все её тайны касательно предстоящего побега? Мне он, наоборот, на руку, а тебе – лишний повод задуматься, что же ты делаешь не так в своей жизни, если до сих пор не способен на нормальные отношения или не можешь удержать подле себя кого-то, кто тебе небезразличен?