Безумие Дьявола
Шрифт:
– Выкладывать тайны её предстоящего побега? – медленно, с расстановкой я прочеканил едва не каждое слово, скорее даже не спрашивая, а иронично повторяя сказанное Никой.
Правда, чувствовал я себя сейчас не то, что пришибленным чугунным рельсом по голове, а полным и откровенным кретином, которым пытаются вертеть все кому не лень, ещё и хохочут при этом в лицо истерическим смехом.
– Да! Представь себе, побега! Когда она поняла, что ты не собираешься её отпускать, вот тогда и сошлась снова с Уваловым, когда начала ездить в универ на занятия. И, знаешь, я её нисколько не осуждаю. Тебе с ней всё равно ничего не светило. Да и что она могла к тебе чувствовать после всего, что ты с ней сделал? Предложение руки и сердца ты ей делать не собирался, что-то кардинально менять в ваших отношениях – в особенности. А у неё, как никак, целая жизнь впереди. Она из другой среды и поколения! Её представления о счастье немного отличаются от привычного для тебя уклада бытия. Так что да. Этого и следовало ожидать рано или поздно. Ей захотелось сбежать, и она сбежала. А вот как она это сделала? Спрашивай у её дружка. Это они последние недели составляли планы, как будут её вытаскивать из твоих звериных лапок.
– Хватит, Ника! Во имя Аллаха! ХВАТИТ! – в этот раз я не стал срываться на крик. Поскольку, это такая же напрасная трата времени, как и выбивать из Щербаковой правду нещадным рукоприкладством.
Я понял, что напрасно трачу время и пора начинать поиски прямо сейчас, а не искать поводов для бездействия или упрямого неверия в происходящее.
– И, кстати. Про вещи я не шутил. Можешь начинать паковать чемоданы прямо сейчас. В свете нынешних событий, ты уже опустилась до статуса низшего звена, и твои услуги твоим щедрым спонсорам более уже не понадобятся. Буду договариваться с ними напрямую без твоего никому ненужного участия.
– Ты-ы… Ты не можешь так со мной поступить! А Эмин? Думаешь, я не найду средств и иных способов бороться с тобой за него?
– У тебя как минимум сутки на то, чтобы собраться и исчезнуть из нашей жизни в этот раз уже навсегда. Либо ты мне даёшь что-то действительно ценное, благодаря чему я смогу пересмотреть своё решение в твою пользу. Думай, Ника. Думай, пока у тебя ещё есть на это хоть какое-то время.
_________________________________
[1] джарийе – потенциальные наложницы султана, те кто ещё не успел побывать на его ложе и получить более высокий “титул” гёзде – любимой, пользующейся благосклонностью
***
А вот у меня думать с каждым пройденным часом получалось всё хуже и хуже. А порою так вообще никак. Кипящие под кожей синильной кислотой эмоции перекрывали собою всё, изъедая насквозь нервы, сознание и, наверное, даже душу. Едва не через каждую грёбаную минуту хотелось остановиться, замереть, закрыть глаза и кое-как перетерпеть очередной убийственный приступ, который каким-то чудом не выбивал из-под моих ног землю, а из моей головы тлеющие остатки здравого рассудка. Особенно после того, как я добрался до имения, поставил там всех на уши и тем самым дал понять, что никто сегодня (включая и меня) этой ночью спать не будет.
И, похоже, в этот период мне не стоило оставаться наедине с самим собой и теми мыслями, что начинали меня атаковать, если мой мозг не был загружен чем-то более важным и прагматичным, без эмоциональной подоплёки. Иначе всё шло насмарку. От былого хвалёного самоконтроля не оставалось и следа. Потому что тот ад, что начинал бушевать во мне и рваться на волю, выжигал на своём пути абсолютно ВСЁ! Не оставляя после себя ни единого живого места, кроме сплошной нечеловеческой боли – сводящего с ума осознания, что это и есть мой предел. Тупик, из которого нет выхода, как бы не разрешилась сама ситуация в ближайшее время. Я уже проиграл. Всё просрал и всё растерял. Ещё и не заметил, когда именно позволил данному безумию добраться до моего сердца и инфицировать меня самым губительным для любого смертного ядом. Но разве эта змея спрашивает, когда ей появляться, когда заползать тебе под кожу и когда кусать?.. Ты просто в какой-то момент оказываешься перед фактом уже случившегося и либо принимаешь эту данность, либо до последнего убеждаешь себя, что всё это неправда. Такого не могло случиться. По крайней мере, не с тобой.
–…Джаным, ты меня слышишь? Не пугай меня так, сынок! – взволнованный голос Айлы достиг своей цели только после того, как она коснулась моего предплечья и попыталась привести меня в чувства столь примитивным действием.
Кажется, я ещё минуту назад нарезал по кабинету круги, заставляя перепуганную и моим поведением, и происходящими событиями женщину раз за разом пересказывать всё, что ей было известно о “побеге” Юльки и о последних днях общения Воробушка с Щербаковой. И, похоже, я совершенно её не слушал, то и дело проваливаясь сознанием в преследующие меня кошмары разыгравшегося не на шутку воображения или зависая от очередного шокового приступа, при воспоминаниях о разговоре с Никой. И не только. Воспоминаний было много и ни от одного легче не становилось. Хуже да, но никак не наоборот.
Я поднял на Айлу едва осмысленный взгляд, обнаружив себя уже сидящим напротив в соседнем кресле для гостей в позе глубоко задумавшегося мыслителя. Чуть расставив ноги, облокотившись о колени и согнувшись практически вдовое от невидимого, но очень жёсткого удара под дых. И, видно, очень глубоко задумавшегося, поскольку я совершенно не помнил, как очутился в этом кресле, о чём говорил и что думал до этого.
– Ты же понимаешь, что она это сделала добровольно. Никто её насильно никуда под дулом пистолета не тащил. – подумать только, и я ещё не успел за всё это время хотя бы просто вспомнить о выпивке, настолько был оглушён и деактивирован, будто уже вкачался, как минимум, на три литра чистым виски. Состояние уж точно было близким, практически на грани между этим миром и каким-то ещё. Наверное, адом. Скорее даже так, потому что я ощущал его смертельный жар в своих венах, под кожей… в каждом гулком ударе упрямого сердца…
– Откуда ты это можешь знать наверняка. Если нет оружия фактического, это не означает, что её могли запугать чем-то другим. Существует масса способов вынудить человека что-то сделать против его воли, и тебе ли об этом не знать?
– Нет… ты не понимаешь… Не знаешь всего, да и откуда?.. – я устало качнул головой, снова на несколько секунд закрывая глаза и переводя дыхание, чтобы… не закричать… или не взреветь… – Все эти дни я старался из всех сил не притрагиваться к алкоголю. Делал всё возможное и невозможное, чтобы, не дай Аллах, не напиться. Отвлекался чем только мог, занимался вопросами по фирме, готовился к встрече с Ямановым, перечитывал по сто раз собранную на Щербакову информацию едва не до рвоты и до потери сознания. Но, блядь… В бутылку так и не полез! Потому что знал. Если дам себе слабину, то всё. Сорвусь. Приеду сюда и… – опять пауза. И опять спасительный вдох-выдох. Вдох-выход! – И сделаю что-нибудь с Воробушком… А после того, что она вытворила сегодня…
– Арслан, мальчик мой, пожалуйста… Не смей себя накручивать. Тем более зная, на что способна эта проклятая ведьма!
– А ты что, знаешь, на что способна Сэрче? Или думаешь, что успела хорошо её узнать за этот месяц? Ника морочила нам головы несколько лет! Даже ты не сразу поняла, кто она такая в действительности!
– Не говори глупостей! Это ж насколько надо быть отравленным чувствами к той гадюке, чтобы перестать верить в других женщин. Там и невооружённым взглядом видно, насколько они разные! Как небо и земля! Как рай и ад!
– Да, шайтан меня разорви! Я тоже безумно хотел это видеть и чувствовать! Пить это и дышать этим, лечить этим своё полумёртвое сердце! – я всё-таки не выдержал. Впервые! За весь этот перегомняченный день. Сорвался до жуткого хрипа, почти уже крика, не в состоянии совладать с обезумевшими бесами, разрывающими мою душу на части. – Поэтому, блядь, и не мог её отпустить! Мне нравилось себя обманывать, верить в то, что я поймал в свою клетку невинного ангела с таким пугающим надо мной воздействием… И что теперь, Айла? Что мне делать с этим теперь? С тем, что я ей противен? С тем, что я навсегда останусь для неё чудовищем, которому она скорее предпочтёт избалованного мажорчика вроде Увалова? Она уже его выбрала! Ты что, так этого и не поняла?!
– С чего ты это вообще взял? Со слов Щербаковой? Ты что, не видишь, что она с тобой делает и до чего довела своими лживыми речами? Да она что угодно тебе наплетёт, лишь бы довести до срыва и заставить идти у неё на поводу.
– Одно дело, если бы это говорила только она! Я сбежал отсюда в последний раз не из-за Щербаковой. Меня довела до ручки вовсе не она. И сейчас я схожу с ума не от того, что она мне сегодня наговорила! А от чёткого осознания, что я уже ничего не смогу исправить. Усугубить, да! Но не исправить!