Чтение онлайн

Но Гамаш и его наблюдательные агенты уже поняли: она знает, как обстояло дело. Или имеет подозрения на сей счет.

– А на самом деле Пол Робинсон считал, что убийство совершила его старшая дочь.

Колетт Роберж издала звук, похожий на смешок.

– Вы шутите. Это чепуха. Эбигейл любила Марию.

– Да. Согласен. Я не утверждаю, что Робинсон был прав.

– А что вы утверждаете?

– Он увидел, что Мария умерла неестественной смертью. Возможно, он был настолько ошеломлен, что пришел к худшему из возможных заключений, и потому ему пришлось действовать соответствующим образом. На тот случай, если его вывод окажется правильным.

Гамаш знал, что нащупал открытую рану, которую Колетт Роберж много лет пыталась скрыть. Но рана продолжала болеть, кровоточить и наконец начала гноиться.

– Коронер тогда отметил петехии на лице Марии. Это такие крохотные…

– Я знаю, что это такое, Арман.

– Тогда вы знаете и то, о чем свидетельствуют петехии. Я думаю, у коронера могли возникнуть подозрения. Но их пересиливало другое свидетельство – наличие куска сэндвича, застрявшего в горле девочки.

– Постойте-ка. – Колетт подняла руку. – Вы говорите, Пол пришел домой, обнаружил там мертвую Марию и решил, что это сделала Эбби. Но вы также предположили, что он мог ошибаться. Таким образом, если не Пол и не Эбби…

Ее голос смолк, и она взглянула в окно – на пышные снега, начинавшие голубеть с рассветом.

Потом она повернулась к Гамашу, посмотрела ему в лицо и обнаружила на нем обескуражившее ее спокойствие. Терпеливое ожидание. Его рука держала путеводную нить, которая изрядно истрепалась.

– Дебби?.. – пробормотала Роберж. Она начала понимать. Начала видеть. – Дебби была так предана Эбигейл. Считала, что Мария всегда будет сестре в тягость. Но нет, я думаю, если бы она и решилась на какой-то поступок, это было бы чем-то более характерным для нее… Девочкам исполнилось пятнадцать. Трудный возраст. Дебби испытывала сложные, даже путаные чувства по отношению к лучшей подруге… – Она посмотрела на Армана. – Ревность. Она была предана Эбби, но Эбби была предана Марии.

– Может быть.

– И поэтому Пол отправил не только письмо, но и книгу «Удивительные случаи всеобщих заблуждений». Не хотел ли он тем самым сказать мне, что содержание его письма – ложь? Что он не убивал Марию? Он решил, что это в момент безумия сделала Эбби, и хотел защитить ее. – Она замолчала, собираясь с мыслями. – Но вы говорите, что он ошибся? Что убийство совершила Дебби? Но ведь подтверждений этому нет? Тогда какие у вас основания считать, что Марию убила Дебби?

– Основания те, что Мария мертва.

– И вы думаете, Эбби поняла, что случилось и кто это сделал?

Солнце уже поднялось, небо за спиной почетного ректора Роберж голубело мягким утренним светом. Арман шагнул к ней, отрицательно покачивая головой.

– Я? – удивленно сказала она. – Зачем бы я стала это делать?

– Чтобы избавить от хлопот Эбигейл. Я думаю, вам до сих пор приходится заслуживать эту вечную благодарность. – Он помолчал. – Проверьте, в порядке ли Жан-Поль, и одевайтесь на выход. Вызовите кого-нибудь, пусть побудет с вашим мужем. Вам придется поехать с нами.

– Вы собираетесь меня арестовать? – спросила она с натянутым смешком.

– Пока нет.

Как в свое время Пол Робинсон, Гамаш тщательно выбирал слова. Чтобы они были понятны и одновременно несли в себе скрытый смысл.

В половине седьмого Жан Ги Бовуар подошел к агенту Surete, который дежурил в машине возле обержа.

– Кто-нибудь входил? Выходил?

– Non, patron. Только персонал. Дневная смена заступает в шесть тридцать.

– Если кто-то будет выходить, останавливай. Здесь есть не только главный вход. Могут выйти и через боковую дверь. Где напарник?

– Совершает обход, как вы и приказывали. Мы меняемся.

– Bon.

Тем временем Изабель и Гамаш вошли в холл. Изабель попросила портье пригласить Ханию, Эбигейл и Винсента на завтрак.

До Хании портье легко дозвонился, но двое других не отвечали.

– Возможно, они в ресторанном зале, – решила Изабель и направилась туда. Но минуту спустя вернулась. – Там их нет.

– Никто не выходил? – спросил у портье Гамаш.

– Никто.

– Вы можете дать ключи от их номеров?

Бовуар, успевший присоединиться к коллегам у стойки ресепшена, припустил вверх по лестнице через две ступеньки, а Лакост поинтересовалась у портье:

– А служебный вход здесь есть?

– Да. Сбоку.

Она быстро прошла туда, чтобы осмотреть дверь и подходы к ней, и вернулась одновременно с Бовуаром.

– В номерах их нет, – сообщил он.

– Для персонала есть другие лестницы, – сказала Лакост. – И выход. Жильбер знал о том и о другом.

– Обыскать гостиницу, – приказал Гамаш.

Пока шел обыск, он сделал несколько звонков. Первый – в бистро, чтобы убедиться, что ни Винсента Жильбера, ни Эбигейл Робинсон там нет. Трубку снял Оливье и подтвердил, что те не заходили.

Затем Гамаш позвонил сыну Жильбера Марку, чей дом находился в нескольких километрах от Трех Сосен.

Слушая гудки в трубке, Арман увидел Ханию – та, в васильковой абайе и расшитом хиджабе, спускалась по лестнице в холл.

– Марк? Говорит Арман Гамаш. Я хотел спросить: ваш отец, случайно, не у вас?

– Нет. Он должен быть в гостинице. Сказал, что съезжает оттуда сегодня утром, но попозже.

– И куда он собрался?

– В свою хибарку. А что? Какие-то проблемы?

– Вы с ним говорили вчера вечером?

– Да, мы ужинали вместе в гостинице. А что случилось? – Теперь голос Марка звучал громче.

– Вы не заметили ничего необычного в поведении отца?

– А как он обычно себя ведет?

– Значит, он выглядел как всегда? – уточнил Арман.

– Да. А что такое? Что-то произошло?

– Мне нужно поговорить с ним.

– Сейчас? – И после паузы Марк добавил: – Когда на часах без двадцати семь?

– Merci, Марк. Для беспокойства нет поводов.

«Двигайся дальше. Здесь ничего нет». Впрочем, всегда что-нибудь да было.

«Одни только вопросы. Никакой правдоподобной причины». Впрочем, всегда что-нибудь да находилось.

«Для беспокойства нет поводов». Впрочем…

– Ничего, – сказал Бовуар, когда Гамаш дал отбой.

С другой стороны появилась Изабель с таким же сообщением.