Чтение онлайн

Мы бросили якорь в миле от берега Кавидии.

— Здесь что, мель? — удивилась я, разглядывая приближающиеся лодки.

Капитан недовольно покачал головой.

— Нет, милочка, здесь не мель. Здесь мертвая земля. Вы вообще хоть что-нибудь знаете о мертвой земле?

— Нет, — честно ответила я, надеясь, что капитан поделится со мной информацией.

— Ну уж нет, — отрезал он, глядя на мое вопрошающее лицо. — Не мне вам рассказывать. Раз у вас хватило глупости отправиться на Кавидию, то сами обо всем узнаете.

Несколько весельных лодок приблизились к кораблю. Потрепанные, усталые, с мрачными лицами, жители Кавидии стояли между скамеек, выкрикивая свои заказы. Торговцы отвечали им сквозь зубы, презрительно морща нос, показывали товар, а потом скидывали вниз веревки, к которым кавидовцы привязывали мешочки с деньгами. Получив товар, покупатели садились на место, крепко держась за борт, чтобы не быть затоптанными своими собратьями.

Страх, как бешеная собака, схватил меня зубами и нещадно тряхнул, разбрасывая мои мысли. Только теперь я поняла, какой идиотской идеей была моя поездка на Кавидию. В ее жителях было что-то зловеще-безнадежное, вросшее в них прямо из мертвой земли. Внезапно мой скучный остров показался мне не таким уж и плохим. На ватных ногах я подошла к капитану и достала еще один мешочек монет.

— Не могли бы вы отвезти меня обратно? — хрипло выдавила я, не стесняясь умоляющего тона.

Его галантность тут же испарилась.

— Ты слишком поздно спохватилась, дорогуша. Теперь решай: либо поедешь с нами, либо выходишь на берег. — Грязные, жесткие пальцы впились в мою шею, не оставляя никаких сомнений в намерениях капитана.

Еще один вариант относительной свободы. С ними я могу попасть на другие живые земли, те, которые еще подпускают к себе торговые суда. Но в пути меня ждет насилие.

Вот я и доигралась. Возможное насилие на мертвой земле или гарантированное насилие на судне. Отодрав от себя наглые мужские пальцы, я кивнула в сторону Кавидии.

Капитан привязал мой мешочек с деньгами к концу веревки и опустил его верзиле в кожаном жилете.

— Это за пассажирку, она хочет попасть на Кавидию.

На щеке верзилы красовался шрам, придающий ему постоянную недобрую ухмылку. Он равнодушно следил, пока я спускалась по веревочной лестнице, и, не подавая мне руки, глазами показал на крошечный кусочек скамейки. Я попыталась втиснуться на свободное место, но сидящий рядом мужчина демонстративно расставил ноги. Верзила отвернулся и подхватил весло. Я так и осталась стоять у края, стараясь не потерять равновесие, дрожа от страха и осознания собственной глупости.

Не может же все быть настолько плохо? Ведь эти люди продолжают жить на мертвой земле? Тишина пугала меня больше, чем угрюмые лица. Никто не говорил ни слова, не разглядывал покупки, не смотрел по сторонам. Прижимая свертки к груди, кавидовцы уставились себе под ноги, стараясь ненароком не прикоснуться к соседям. Тем не менее, они безошибочно ощущали мои любопытные взгляды и отвечали недобрым оскалом.

Что же не так с этой землей? Однообразный берег — песчаная полоса, местами белая, местами коричневатая, а за ней — сосны. У воды видно еще несколько лодок, а на берегу ходит мужчина с шестом. Разглядывать нечего, и я снова обратила внимание на соседей по лодке. Напряженные лица, горькие складки у рта, поношенная одежда. Почти осязаемый толчок, порожденный их внезапным ненавидящим взглядом, который они тут же перевели на верзилу, как будто передавая ему бессловесное послание.

Двое мужчин синхронно отклонились в стороны, и верзила вклинил между ними огромное мускулистое бедро. Я, которая никогда не знала физического насилия, предчувствовала его неизбежность. Под ритмичное хлюпанье воды за бортом я умоляюще смотрела на замороженные зловещие лица.

Нагнувшись, верзила с силой ударил меня локтем в грудь. Воздух вылетел из легких с жалобным свистом. Ослепнув от боли, я беспомощно взмахнула руками и упала за борт.

Верзила невозмутимо вернулся на свое место и взялся за весла. Остальные пассажиры привычно опустили глаза.

Меня спасло то, что, падая в воду, я случайно сделала вдох, набрав полные легкие воздуха. Когда я очнулась, надо мной уже сомкнулась грязно-синяя толща воды, и, в панике, я начала рассекать ее, боясь уже никогда не увидеть неба. В ушах звенел страх, легкие разрывало жгучей болью, но я не переставала дергаться, проталкивая себя вверх, пока не вырвалась наружу в оглушающую тишину. Никто из кавидовцев даже не повернул голову, услышав мой визг и надрывный кашель.

Лежа на спине, я покачивалась на волнах и созерцала открывшийся мне пейзаж. Песок, сосны и равнодушные, жестокие люди, которые единогласно обрекли меня на смерть. Хорошее начало. Надо радоваться, что они не вернулись, чтобы закончить то, что начали.

Дождавшись, пока они причалили и скрылись за деревьями, я осторожно поплыла к берегу. Вернее, плавать я не умела, поэтому просто дергала всеми конечностями одновременно и повторяла, что теперь уж не позволю себе умереть. Мужчина с шестом бросил на меня мимолетный взгляд, потом продолжил невозмутимо втаптывать что-то в песок, как будто появление на берегу посторонней мокрой женщины было для него обычным явлением. Я привела себя в порядок, исподтишка наблюдая за ним и пытаясь понять смысл его занятия. Он с силой втыкал шест в песок, потом вынимал его и клал на его место большой булыжник. Не выдержав, я подошла поближе и присмотрелась. Песчаный берег за пределами каменной границы был покрыт коричневатой каменной коркой, испещренной глубокими воронками.

Не глядя на меня, мужчина воткнул шест в очередной раз, и песок вокруг него провалился, шест ушел глубоко под землю, а мужчина с криком откатился в сторону, ненароком увлекая меня за собой.

— Пошла вон! — процедил он сквозь зубы, отталкивая меня с такой силой, что я отлетела в сторону с болезненным визгом. Сплевывая песок, я подползла к воде и умылась. Увиденное поразило меня. Если бы на месте шеста была нога мужчины, то его засосало бы в образовавшуюся воронку. Зайдя в воду, я выбрала крупный камень, вернулась к каменной границе и бросила его на коричневатый бугристый песок. Камень тут же исчез из виду, оставив за собой глубокую воронку. Это был зыбучий песок.

Не обращая внимания на мужчину, я направилась по берегу в противоположную сторону. Вдали виднелась еще одна каменная граница.

— Что же ты остановилась? — произнес ехидный голос за моей спиной. — Тебе вдруг отказало любопытство? Давай посмотрим, что с тобой будет, когда ты перейдешь эту границу? Как быстро твой милый ротик заполнится горячим песком?

Мужчина стоял, подбоченясь, глядя на меня с незаслуженной ненавистью.

— Вы отмечаете границу зыбучих песков, — скорее констатировала, чем спросила я.

— Я делаю это каждый день, — злобно подтвердил он. — Чтобы такие бесполезные девицы, как ты, не полезли в песочное пекло.

Я попыталась улыбнуться, чтобы хоть как-то выразить благодарность, но у меня не получилось.

— Границы зыбучего песка подходят все ближе, — догадалась я.

Его лицо вдруг расслабилось, и привычная горечь заполнила взгляд.

— Она хочет отрезать нас от моря.

Я знала, кого он имел в виду. Мертвая земля наказывала людей, окружая их зыбучими песками, отрезая их от воды. Вот тогда-то мне стало по-настоящему страшно. Если земля с характером и хитростью Лиивиты объявляет людям войну, то их гибель неизбежна.