Чтение онлайн

Слуги расступились, приглашая меня в дом, но я не двинулась с места, с напряженным волнением заглядывая за их спины, ожидая, что Рид вот-вот выйдет мне навстречу. Догадавшись об этом, Антонио положил руку мне на плечо.

— Диорида здесь нет, Вивиан. Если бы он попытался исчезнуть с Лиивиты одновременно с вами, это поставило бы под угрозу все предприятие и повредило бы вашей репутации.

В ответ на эти слова можно было только фыркнуть. Моя репутация! Какая может быть репутация у беглой королевы?

Если бы Рид стоял за их спинами, опираясь на ствол шершавой сосны, то я бы без сомнений бросилась к нему. По дороге на Кавидию я думала о нем, пытаясь представить, как сложатся наши отношения. Вдруг он захочет от меня того, что я не смогу ему дать? Целую вечность тому назад, когда я еще принадлежала самой себе, я поверила, что смогу полюбить Рида, если он станет моим спасителем. Как же можно не полюбить мужчину, который рискует из-за вас всем? И вот теперь он выполнил обещанное, и мне так хотелось попытаться сделать его счастливым. Таким же счастливым, какой стала я.

Разочарование, щемящее пустое место в груди и странное предчувствие — я изгнала их, отказалась замечать, вытолкнула на берег, где потоки северного ветра подхватили и отнесли их обратно на Лиивиту.

Иногда самые простые вещи таят в себе особую, неожиданную радость: спокойный безмятежный сон, прогулка босиком по пляжу, возможность быть предоставленной самой себе. Я настояла на том, чтобы моя жизнь не подчинялась никакому расписанию. Я просыпалась, когда хотела, ела, когда была голодна, читала найденные в доме книги и гуляла по острову, вдыхая волшебный запах теплой смолы. Я помогала Антонио в саду, разбивая клумбы, размечая грядки и споря о том, что будет лучше расти на мертвой земле. Сухая, смешанная с песком, она крошилась и просыпалась между пальцами, оставляя на коже налет серой пыли.

Дом принадлежал мне, как и сам остров. Купленный на имя Вивиан Риссольди, он разительно отличался от каменных построек Лиивиты. Никто никогда не срубал живые деревья на моей земле. Я прикасалась к небрежно обрубленным краям бревен, размазывая по пальцам все еще сочащуюся из них смолу. Мой дом пах лесом, свежестью и летом. Он был построен не для королевы, а для свободной женщины. Я могла бы сидеть у грубого деревянного стола под окном, ждать возвращения своего мужа и растить детей. Мысли о детях посылали дрожь восторга по моему телу: теперь я не боялась иметь детей. Я позволяла своим мыслям заходить очень далеко и прикасаться к совсем незнакомым мечтам.

Раз в неделю у берега останавливалось торговое судно, и мы покупали продукты и всякие нужные мелочи. В доме я нашла свою одежду, деньги и даже некоторые драгоценности. Их собрала моя служанка, а Антонио передал Лие и Зору, которые прибыли на остров на несколько дней раньше нас. Все было продумано и исполнено с тщательностью и неожиданной любовью, породившей во мне благодарность и ноющую тяжесть неоплатного долга.

За время своего изгнания Лия и Зор полюбили друг друга, и я замечала их нежные взгляды и прикосновения и надеялась, что однажды такое случится со мной и Ридом. Наша островная жизнь проходила в спокойствии и тихой радости ежедневных мелочей, как будто кто-то внезапно остановил летящую на полной скорости карету. Меня тряхнуло, перевернуло, а потом все вокруг замерло в ожидающей тишине.

Иногда меня одолевала паника: вдруг друаты найдут нас? Каким будет наше наказание? Не выдержав, я поделилась своими страхами с Антонио, и он попытался меня успокоить.

— Друаты — хранители живых земель, им не место на Кавидии.

— А вдруг Трой пришлет за нами стражу?

— Такое возможно, — неохотно согласился Антонио. — Но этот остров защищен от вторжения.

Все это время, пока я сомневалась в нем, Рид готовился к войне. Вокруг острова замкнули периметр, который оповещал Антонио о приближении непрошенных гостей. Садовник показал мне браслет, который носил на запястье.

— Периметр расположен в нескольких милях от острова, так что, если к нам пожалует стража, то мы узнаем об этом заранее и успеем добраться до Кавидии на лодке. А уж там нас никто не найдет. Стражники туда не полезут, им даже высадиться не дадут! Мы проверяем периметр раз в неделю, когда его пересекает торговое судно.

Хотя мысль о том, что я стала разыскиваемой беглянкой, не радовала меня, слова Антонио облегчили мою тревогу.

— Похоже, что Рид позаботился обо всем, — благодарно заметила я. — Если бы я могла хоть чем-то ему помочь. Надеюсь, что друаты не добрались до него. — Я заметила, что Антонио избегал моего взгляда, и мое сердце сделало кувырок. — Вы что-то знаете? Что они сделали с Ридом?

Меня испугала грусть на лице Антонио. Я знала, что после моего исчезновения подозрение сразу упадет на Рида, и под удар может попасть и его семья. Я боялась представить, что с ними сделают друаты. Ах, если бы Рид убежал вместе с нами.

— Нет, я не знаю о том, что случилось с Ридом, — признался Антонио. — У меня нет никаких связей с Лиивитой. Этот побег был устроен для вас, Вивиан, только для вас. Я не стал бы надеяться на остальное.

— Антонио, если Рид пожертвовал собой, чтобы оторвать меня от живой земли, я этого не вынесу.

Антонио не возразил, не бросился ко мне с заверениями, что Риду ничто не грозит.

— Если он сможет, то приедет. Но сделайте милость, перестаньте вспоминать Лиивиту и тех, кто остался на ней. Чем скорее вы забудете ее, тем будет лучше для всех.

Я пообещала Антонио, что постараюсь, но сомневалась, что у меня получится. В первые дни я не думала почти ни о чем и только наслаждалась бесшумным покоем своих мыслей и жаркой тишиной острова. Но потом воспоминания пробились в мое сознание и испортили мой безмятежный рай. Засыпая, я видела перед собой лицо Троя. Презрительное, осуждающее лицо. И тогда сон покидал меня, и я сидела в душной темноте, пропитанной запахом смолы и раскаяния, и думала о Лиивите. Как они объяснили мое исчезновение народу? Кто теперь правит моей землей? Кто спорит с друатами о спасении моих людей? Я пыталась запретить себе об этом думать, но жесткий взгляд друата преследовал меня даже ночью. А иногда меня одолевали воспоминания о том, как он обнимал меня тогда, над Лиивитой, в сиреневом тумане живой земли. Как же мне хотелось снова почувствовать эту нежность, но чтобы в этот раз это была не забота о жертвенной королеве, а любовь к женщине. Зная, что это невозможно, я полагалась на то, что эти сны развеются, как только я открою глаза.

А когда я открывала глаза, то думала о Риде. Я хотела, чтобы он приехал как можно скорее. Может, тогда в моей жизни появился бы хоть какой-то смысл, какое-то разнообразие. Если сначала я волновалась, что не смогу любить его по-настоящему, то через несколько дней после прибытия упрямство и тревога вытеснили эти мысли. Я допрашивала слуг по нескольку раз в день. Лия и Зор получили указания через Антонио и поэтому не знали о планах Рида, но я отказывалась им верить. Мой главный спаситель, Антонио, скорее всего, знал, что случилось с Ридом, но не хотел меня расстраивать, поэтому я не отставала от него.

— Вы, наверное, очень его любите, если так ждете, — с мечтательной улыбкой сказала Лия.

— Наверное, — с сомнением ответила я. — Он же пошел ради меня на такую жертву. Я боюсь, что его поймали и наказали или… — Я замялась, запрещая себе представлять, как Лиивита избавилась от него в отместку за мой побег. — Я навсегда останусь ему благодарна и буду любить его столько, сколько потребуется.

— Вы уж меня извините, госпожа, — не сдержалась Лия, — но это не похоже на слова любви.