Безумие
Шрифт:
Карл что-то нашептывал ей, вгоняя в еще большую дремоту. Джин знала, что именно сегодня все закончится, что она, наконец, проиграет. Силы ее покидали с каждым новым днем, и девушка все больше сходила с ума. Казалось, она была уже совсем не против сдаться.
Девушка, в последний раз сознательно взглянув на своего пленника, который когда-то был практически всем, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Через секунду ее тело бессильно свалилось на землю. Вся ее власть над Карлом улетучилась.
Мужчина встал, со стоном разгибая спину. Все тело ломило после столь долгого заключения. Разминая конечности, он доковылял до Джинджер, опустился рядом на корточки. Юноша заботливо погладил мирно сопящую девушку по зеленой макушке и сказал:
– Прости, - улыбнулся он тепло. – Я бы и дальше был твоим пленником, но мне уже нужно спешить, дорогая.
Мужчина встал, пересек пыльную, грязную комнату, заросшую паутиной, подошел к небольшому старому комоду, достал оттуда длинный, наточенный нож для разделки. Спрятав его на время за пояс, Карл вернулся обратно, бережно взял девушку на руки и положил ее на диван, с которого кучей сбежали перепуганные тараканы. Он с искренней нежностью поправил зеленые волосы и отошел, садясь в скрипучее кресло рядом. Перекинув ногу за ногу, Мужчину тяжело вздохнул, разглядывая нож в руках.
– Ну что ж, - усмехнулся он, чертя острым лезвием на руке большой крест. Первые капли крови со звоном разбились о пыльный паркет, - я подожду.
Он оглянулся на спящую девушку и улыбнулся.
– Я подожду тебя там, пока ты вдоволь наиграешься здесь. Ты всегда будешь на моей стороне, детка, - усмехнулся он и вонзил нож по самую рукоять себе между ребер. Мужчина умер с усмешкой на лице.
Когда Джин проснулась, она долго не вставала, тупо уставившись в потолок. Запах крови сказал все сам за себя, - Карл уже был мертв, она не справилась. Вопреки всему слезы не подступали глазам, и в горле не першило. Джинджер вообще не чувствовала ничего, словно она продолжала спать.
Лишь спустя часы бессмысленного созерцания потолка, она поднялась, молча вытащила клинок из груди своего бывшего напарника. Девушка равнодушно взглянула на кровавый крест на его руке, потом перевела взгляд на свою руку. Ни тени какой-либо эмоции не отразилось на ее лице.
Три года ада наяву. Ни один человек за всю историю не испытал столько мучений, сколько перенесла она, слушая дурманящие речи Карла все двадцать четыре часа в сутки. Держать в плену человека, который буквально вырастил ее и обучил ее всему. И заблуждаться в самом близком существе всю свою жизнь до этого.
***
Они лежали на асфальте, около друг друга, обе избитые и искалеченные. Не было сил даже шевелиться. Две девушки лишь сипло дышали, кое-как все еще ощущая собственное тело. Капли измороси стучали по разгоряченной коже и свежим ранам.
– Я сожгла их не потому, что мне доставило огромное удовольствие, - вдруг прохрипела Ли, скривившись от боли, - это моя обязанность.
Джин лишь возмущенно засопела, не имея сил даже ответить.
– Ты не имеешь права помнить о них, кем бы ты себя там не возомнила, - проворчала Ли. – Дура.
– Тогда я… - тихо ответила Джин. Ее голос был едва похож на прежний, скорее это было шипение умирающей змеи. – Тогда я отпустила Карла тоже не потому, что он мне безумно нравился.
– Я не исключаю и такого идиотизма с твоей стороны, - парировала староста.
– Но это же бред! – возмутилась Джин. От переизбытка чувств она закашлялась, сплевывая с разбитых губ кровь.
– Вот именно. Он тебе очень свойственен.
Джин со стоном поднялась на ноги, ухватившись за стену. Она согнулась, пытаясь привыкнуть к несносной боли во всем теле от сотен тупых ушибов.
– Это уже и не важно, - вдруг добавила Ли, пытаясь сесть. Она безразлично посмотрела на своего мертвого питомца. – Ты его упустила, плевать почему.
– Слушай, ты… - прорычала Джин, но тут же опомнилась и успокоила себя, не провоцируя новой схватки, - Он бы ушел, кто бы и что бы не сделал! Ты понимаешь? Карл – это монстр воплоти, и его силы безграничны. Все это время, что он был здесь, он только игрался!
– Вот поэтому было важно держать его здесь!
– Ты что, тупая?! – не выдержав, застонала Джин, закатив глаза. – Я же тебе говорю, его невозможно было удержать!
Две соперницы вновь уставились друг на друга, прожигая головы враждебными взглядами. Первой отвернулась Ли, поднимаясь. Она отряхнула безжалостно испорченную одежду.
– Единственное, что теперь от тебя только и требуется, - это следить за Томсоном. Надеюсь, хоть здесь ты не облажаешься, Уилсон, - холодно заметила она.
Девушка ответила ей, немного помедлив. Она взглянула на старосту с какой-то жалостью в глазах, а позже только лишь зло выплюнула:
– Ты бездушная тварь.
– Плевать.
Джин еще раз взглянула на старосту и развернулась. Хромая, она поковыляла в противоположную сторону.
– Куда ты пошла?
– Подальше от тебя.
Ли смотрела в след уходящей охотницы, едва сдерживая чувства. Эта ситуация ей уже была знакома. Ее руки дрожали от ярости и, окажись в них пистолет, уже бы никто не смог остановить ее от крайних мер. Ли закусила губу от гнева. Она отвернулась, взглянув на почти погасший костер. Господи, с каким бы удовольствием она бы сожгла там эту зеленоволосую тварь вместо ее каракуль!
Но когда-нибудь время придет. Когда-нибудь Ли не сдержится, и размажет эту гадину по асфальту, отомстив за всю ее боль, за все ее потери, за всех ее близких, которых она теряет из-за этой сумасшедшей.
Уилсон несказанно повезло, что Ли бережет свой лимит совершенно для другого человека. Но в следующий раз пощады не будет.
Успокаивая себя этими мыслями, Ли, шатаясь, пошла в сторону своего дома. Время придет… Пусть хоть весь мир рухнет. Она со всем справится, она еще всем покажет.
========== Глава 8. Салки на нитках. ==========
Это был очень-очень-очень-очень долгий день, наполненный скитаниями в поисках добычи, усталым молчанием, целым набором сплошных неприятностей и Бог еще знает, чем. Казалось, этот день уже был обречен остаться в памяти двух охотников не самым удачным, да и, если уж быть откровенными до конца, вообще одним из самых отвратительных своей безнадежностью, но… Хан определенно точно собирался исправить положение рассказом о своей прошлой жизни и воспоминаниями о былых временах.