Безумие
Шрифт:
– Ты хоть ботинки сняла, женщина? – тихо пробурчал Томсон, чувствуя, как почти засыпает.
– Угу…
– Может, принести тебе что-нибудь переодеться?
– Томсон, - проворчала сонно Уилсон. – Не доставай меня или я тебя действительно выгоню в другую комнату…
Парень проглотил все свои возмущенные реплики, желая лишь побыстрее заснуть. Когда сон уже почти овладел его сознанием, Йен почему-то обратил внимание, что от Уилсон пахнет улицей, дождем и бензином. Скорее всего, она действительно ехала сюда на своем мотоцикле и потратила на это более часа, когда могла бы проделать это за какую-то секунду. Охотник заметил, что в последнее время девушка почти не использует свои способности.
Ему это казалось очень странным, даже подозрительным, но спрашивать он Джин об этом не стал. Вскоре Йен заснул, чтобы быть через несколько часов разбуженным.
***
Все пестрило яркими, режущими глаза цветами. Несметное количество больших и мелких шатров различной раскраски: полосатых, клетчатых, в горошек и еще в каких-то неясных узорах. Каждый из них был особенным, неповторимым, с необычной верхушкой в виде какой-то фигурки или необыкновенным цветом. Были распахнутые, манящие внутрь палатки, были небольшие и негостеприимные на отшибе. Но все они были лишь побочными, младшими детьми на ровне с настоящим гигантом, - целым манежем высотой в метров двадцать, ало красным шатром-стадионом с огромным, словно пасть дракона, входом.
Йен смиренно шел рядом с Джин, кривляясь от острой, почти невыносимой для него мешанины запахов, и головной болью от жуткого шума сотен голосов. Он несколько нервно реагировал на каждый пестрый костюм очередного клоуна или шарлатана, который имел несчастье пройти мимо напарников. Парень старался смотреть исключительно впереди себя и не реагировать абсолютно ни на что, сохраняя этим свои нервы хоть в каком-то шатком порядке.
Джинджер же была больше похожа на восторженного ребенка. В ее глазах буквально отражался этот огромный и новый мир, похожий больше на какую-то праздничную открытку. Музыка небольших каруселей, восхищенные крики детей, мелодии из шатров, - везде разные, - все это слилось в одну единую, настоящую музыку жизни, музыку праздника, которая озорно играла в ушах Уилсон. Девушка, подпрыгивая и пританцовывая, озиралась по сторонам, желая рассмотреть все во всех подробностях. С ее губ не сходила удивленная улыбка маленькой девочки, которой впервые в жизни показали слона, на котором ехал самый настоящий султан в своем расписном белом тюрбане.
Эта искренняя восторженность по началу раздражала Йена на ровне с остальными неприятными вещами, но чуть позже, наблюдая за неподдельной радостью напарницы, юноша даже несколько расслабился, отпуская прочь свои темные подозрения по поводу коварного плана Уилсон, очередного коварного плана, касающегося него, нужно заметить. Парень немного залюбовался Джин, в какой-то момент ощутив себя старшим братом, который привел на праздник младшую, еще совсем маленькую сестру.
Плохая, пасмурная погода, казалось, совсем не омрачала собой царящий на цирковой ярмарке праздник. Люди ходили с улыбками на лице, и даже раскаты грома не могли перегреметь играющую музыку.
– О, гляди! Там дают огромную плюшевую лягушку за меткий выстрел! – вновь восторженно воскликнула девушка, хватая за локоть Йена. – Боже… - скривилась она, рассматривая предлагаемый приз, - она похожа на монстра… Я хочу ее. Пошли, я выиграю себе лягушку!
Йен скептично взглянул на прилавок, где не очень приятный на вид мужчина предлагал три раза выстрелить по пирамидке из жестяных банок и сбить их все, чтобы выиграть большую игрушку с десятилетнего ребенка ростом. Томсон перевел взгляд на свою напарницу, от которой буквально жарило вспыхнувшим в ней азартом.
– О нет, - фыркнул Йен, оттаскивая девушку в сторону. – Я не позволю тебе обыгрывать несчастных детей.
– Но я же очень плохо стреляю! – воскликнула Джин тоскливо. – Правда!
Мольба в ее глазах заставила Йена усмехнуться, но тот остался все же не преклонен:
– Что-то я сомневаюсь в этом.
Течение толпы подхватило напарников и повело дальше вдоль палаток. Джин быстро позабыла о жуткой лягушке и уже во все глаза рассматривала окружение. В царящем шуме довольно трудно было расслышать слова друг друга, так что охотники просто шли рядом в молчании, разглядывая окружение по сторонам. Йен начал подмечать цирковых животных: лошадей в попонах, мартышек в клетках и попугаев. Он все надеялся увидеть где-нибудь настоящего слона, но как не всматривался, отыскать не смог. В это мгновение Джин потянула юношу за локоть, головой кивнув на огромный, центральный шатер, к которому они незаметно подошли. Догадываясь, что там, скорее всего будут показывать что-то интересное, Йен пожал плечами в знак согласия, внутренне надеясь про себя, что это достаточно позабавит Джин, и они наконец-то уйдут. Ну а если нет, то хотя бы слона ему покажут наконец, или нет?
Заплатив за билеты, напарники прошли внутрь и сели едва ли у сцены. Шатер внутри, казалось, выглядел еще больше, чем снаружи. Под самым его куполом были натянуты канаты, вся сцена была засыпана желтым песком. Народ быстро заполнил трибуны, и свет фонарей почти погас. Вместо них загорелись во всю свою мощь прожекторы, заливая потолок купола синим огнем.
На одном из канатов вдруг возник длинный мужчина с длинным шестом в руках. Он был разодет в цветастую, слишком помпезную одежду, расшитую ярким бисером. Обуви на нем не было, лицо выбелено сверкающей пудрой, а волосы зачесаны назад. Йен с удивлением отметил, что за спиной у циркача нет никакой страховки, а до земли за малым пятнадцать метров, если не больше.
Он прошел по веревке совершенно отважно, ни разу не покачнувшись, а потом, на удивление всей толпы, подкинул шест, и, пока тот вертелся в воздухе, сам подпрыгнул под всеобщий возглас, и приземлился на веревку, словно кошка, успев поймать палку. Публика неистовствовала.
Пока циркач вытворял разные фокусы, идя к противоположному концу веревки, с потолка в центр сцены опустилась небольшая жердь между двух веревок, похожая на качели. На обозрение обомлевшей от невозможных фокусов публики вышел второй актер, один в один похожий на своего предшественника. На удивление, он не сел на качели, а пошел на трибуны, обходя людей. Внезапно актер, высокий, с непропорционально длинными руками, словно у богомола, остановился около замерших охотников. Он бросил беглый взгляд на Йена, а завидев Джин, циркач растянул тонкие губы в лучезарной, театральной улыбке и согнулся пополам, загнув одну руку за спину, а другую протянув девушке. Та оглянулась на напарника, который благосклонно кивнул ей в ответ, про себя злорадно лелея надежду, что Уилсон сейчас заберут и не вернут больше никогда, увезя прочь из города с цирком.
Циркач вывел охотницу на сцену, усадив ту на жердь и что-то шепнув на ухо, видимо, приказав крепко держаться. Та улыбалась и совершенно не боялась, как бы испугались многие на ее месте. Качели медленно поднялись вверх. Йен следил за ними взглядом, и лишь тогда заметил, что натянутые веревки под куполом уже исчезли, а вместо них висит огромное кольцо и еще пара жердей – чуть поменьше. По краям сцены стояли незаметные вышки, по которым, видимо, взбирались те самые циркачи.
Джин тут же ухватил за пояс актер, сняв ту с качелей. Крепко прижав к себе девушку, он ухватился правой рукой за жердь и оттолкнулся от края площадки на вышке. Вдвоем они полетели в сторону под всеобщие возгласы, навстречу второму циркачу. Когда гимнасты приблизились, второй ловко забрал охотницу к себе из рук напарника. Толпа кричала, едва не визжала от восторга.
Мужчины игрались Уилсон, как им только заблагорассудилось. Подбрасывали девушку в воздух, передавали друг другу из рук. Та, к собственному достоинству, держалась совершенно легко, достойная однажды стать сама цирковой кошкой. Йен еще какое-то время восхищенно наблюдал за шоу, пока что-то смутное не отвлекло его внимание. Парень осмотрелся по сторонам, сначала рассеянно, но потом все более и более внимательно. И чем он больше всматривался, тем тревожнее ему становилось.
Парень начал подмечать в толпе, находившейся в шатре, какую-то неискренность, даже наигранность. Люди хлопали, выкрикивали одобрения и смеялись, но Томсону все казалось, что улыбки их какие-то фальшивые, словно нарисованные, а движения удивительно похожи у всех одновременно. Все они до этого были поглощены представлением, совершенно не замечая парня, но как только тот стал присматриваться, люди один за другим, так ему, по крайней мере, казалось, начали отвлекаться, смотреть на охотника пустым, безынтересным взглядом.
По меньшей мере половина из них устремила свой взор на охотника. Но, едва Йен успел по-настоящему напрячься, все закончилось. Точнее, закончилось шоу: Джин спустили на землю, и она, вместе с циркачами, встала на поклон. Публика подорвалась на ноги, позабыв об охотнике, и зарукоплескала.
Когда Джин, растрепанная, но довольная, подошла к напарнику, тот, предупреждающе сверкнув глазами, немедленно потащил ее к выходу, не произнеся ни слова. Лишь они вышли наружу и отошли достаточно от огромного циркового купола, Томсон более-менее вздохнул спокойно. Джин не стала спрашивать, что случилось с напарником, да и тот едва ли бы ответил правду. Через какое-то время Томсон окончательно пришел в себя. Народа на ярмарке стало гораздо меньше, хоть его по-прежнему оставалось достаточно. Восторг Джин немного поиссяк, и она уже не так возбужденно реагировала на окружение. Лишь когда они проходили мимо знакомого тира с огромной лягушкой, глаза девушки загорелись огнем решительности: