Чтение онлайн

Егор собрал бумаги и пошел на кухню. Кот сидел на парчовом пуфике и намывал гостей. На его треугольной нерусской мордочке явственно читалось: «Я своего не упущу!»

Егор вдруг подумал: «Интересно, какое у нее образование? Я ведь никогда не спрашивал…» На кухне сидела не Вероника, а налоговый инспектор, который ждал его… И Егор ощутил легкую дрожь в коленях.

Далеко за полночь Егор вышел от Вероники с чистой совестью и похудевшим бумажником. Он был свободен! Свободен для новой жизни и новой любви!

Помечтав немного и насладившись ощущением моральной чистоты и порядочности, Егор привычно и хлопотливо занялся практической стороной дела. Такую Любовь нельзя было пускать на самотек! Всё должно находиться под контролем, все должно быть схвачено…

Во-первых, машина. С этим — полный порядок. Ребята из автосервиса обещали уложиться к сроку. Во-вторых, оркестр. Музыка. Композитор из общей палаты сказал, что большой симфонический нигде не поместится, шутка ли — сто человек с инструментами и дирижером! Хватит и камерного. Что касается репертуара, то желательно для начала адажио из балета «Щелкунчик», а во «втором отделении» — неаполитанские песни. «Скажите, девушки, подружке ва-а-ашей…» Кроме того, композитор уже от себя лично порекомендовал недорогой камерный оркестр, объяснил, сколько надо платить за смену и где арендовать автобус для перевозки музыкантов.

В-третьих, вертолет. Ну, это просто. Гаишники недавно получили партию новеньких воздушных средств для борьбы с преступностью. А может, даже не арендовать, а купить?! Клинике пригодится… Посадочную площадку можно на крыше оборудовать… Или прикупить пустырь — якобы под гаражи для персонала? Гаражи — под землю, а сверху забетонировать.

Егор тряхнул головой: проклятая работа! В печенках сидит! Никакой личной жизни! Он с усилием вернулся к своим «алым парусам».

И, в-четвертых, цветы. Очень важный вопрос. Цветы будут сыпать с вертолета. Но какие? Естественно, розы. Но ведь это банально! Это — как у всех. И потом — тяжелые, длинные стебли с шипами… Поцарапать могут! Нет и нет! Что-нибудь изысканное, необычное, показывающее его хороший вкус. Хризантемы — мрачно. Гвоздики — плоско. Орхидеи — дорого… И вдруг его осенило: фиалки! Крохотные букетики фиалок, перевязанные розовыми ленточками! 500–600 букетиков вполне достаточно для хорошего впечатления.

Потом он всерьез и тяжело задумался о своем внешнем виде. Пиджак или смокинг — вот в чем вопрос? Смокинги ему как-то не шли…

Судьба щедро подбросила Егору очередной подарок. Под утро раздался звонок. Наблюдатель доложил осипшим и слегка пьяным голосом, что объект прибыл — все окна освещены, что объект приехал на такси с двумя чемоданами и больше из дому не выходил.

Наступил решающий момент!

Весь день провел Егор в бешеной беготне: уговаривал, грозил, льстил, подкупал… О, как непросто устроить настоящее первое свидание с Девушкой Своей Мечты! Свести воедино все силы природы и человеческие ресурсы!

Вертолет, автобус, оркестр, цветы, машина… А если метель? А если дождь со снегом? А если минус сорок? Для музыкантов завезли сорок комплектов теплого белья. Взяли с военных складов наборы для десантников, воюющих в условия Крайнего Севера. Это повлекло за собой покупку фраков на два размера больше.

Егор едва успевал выписывать чеки.

На два ближайших дерева пришлось установить прожекторы на случай тумана или снегопада. Егор, конечно, запросил официальный метеопрогноз, но он, как все нормальные люди, не верил синоптикам.

«Надо все предусмотреть, — горячечно размышлял он, — чтобы потом не было мучительно больно за упущенный шанс… Она должна… она поймет…» Егор вдруг вспомнил выражение Маркса: жалка та страсть, которая не вызывает ответного чувства. Ну нет! Его страсть не жалкая! Его страсть поет скрипкой, гремит вертолетным мотором, сияет прожектором на обледенелой березе…

К часу ночи все было готово. Егор провел генеральную репетицию во дворе своей клиники. Камерный оркестр с воодушевлением исполнил адажио, тенор спел, прожектора воссияли, высоко в черном небе стрекотал милицейский вертолет… ниже он опуститься не мог по причине ночного времени и плохой видимости, но Егор хорошо представлял себе, что, если эту дивную картину посыпать букетами цветов… Ну, я вам скажу! Ну, орел!

Единственное, что его смутило, — так это неадекватная реакция персонала и пациентов клиники. А с другой стороны — больные люди, что с них взять! «У них всё в прошлом, — думал он холодно. — Им не понять».

Егор выдал аванс всем участникам представления, велел им хорошо выспаться и быть к часу Икс выбритыми и абсолютно трезвыми.

К утру в клинике все улеглось. Больные забылись коротким тревожным сном.

Около девяти утра, тревожно поглядывая на серенькое московское небо, Егор начал подтягивать свои силы. Он чувствовал себя Наполеоном.

Разведка донесла: объект квартиры не покидал. Егор дал команду начинать. И началось…

Во двор задом вкатился трейлер, и парни из автосервиса чуть ли не на руках вынесли машину — чистенькую, сверкающую, перевязанную гигантской розовой лентой, будто девочку из роддома привезли. Машину бережно поставили прямо под балконом объекта, сняли целлофан, сдули случайную пылинку и осторожно удалились.

На место трейлера въехал автобус, из него гуськом потянулись музыканты — подозрительно кругленькие и похожие на пингвинов в черных фраках и белых манишках. Молча заняли свои места, дирижер (тоже кругленький по причине теплого белья на гагачьем пуху) вышел вперед и посмотрел на Егора. Тот дал знак — готовность номер один! — и махнул осветителям на деревьях. Вспыхнули прожекторы, двор залили потоки света — за окнами замелькали испуганные лица жильцов. Зато оркестр был как на сцене Большого зала консерватории. Егор кивнул дирижеру. Дать команду голосом он не мог — горло перехватило и на глаза наворачивались слезы.

Дирижер мотнул в ответ головой, отбрасывая со лба непокорные кудри… и полилась божественная мелодия Петра Ильича Чайковского. С треском стали распахиваться заклеенные на зиму окна и балконные двери. Встревоженные жильцы, прикрываясь ладошками от нестерпимо слепящего света, пытались разглядеть, что творится во дворе.

Егор нетвердыми шагами подошел к машине и положил руку на капот. За заветным окном мелькнула голова в бигуди и пропала. Оркестр с изумительной силой и страстью играл бессмертное адажио, дирижер вспотел, лица у оркестрантов сделались таинственные и лукавые.

Из подъезда выбежала девушка. Та самая. Светлана Самохина, двадцать три года, рост 166 сантиметров, брюнетка с карими глазами. Она всё-всё поняла, увидев еще из окна машину и оркестр.

Едва она показалась в дверях, Егор махнул перчаткой, музыканты расступились и пропустили маленького толстенького тенора. Он сложил ладошки под грудью и сладко затянул:

Скажите, девушки, подружке вашей…

Оркестр слаженно перешел от Чайковского к неаполитанской песне.

Девушка, спотыкаясь на тонких высоких каблуках, с расширенными от счастья глазами бежала к Егору, то есть к машине, но и к Егору тоже… Она робко положила ладонь на капот своей чудесным образом спасенной машины, пальцы их переплелись… Егор вздрогнул, как от удара током. Светлана открыла рот… Он замер…

И тут оглушительный грохот накрыл дом, весь двор и, кажется, целиком Москву.

В небе появилось огромное пятнистое брюхо. Народ все понял и метнулся по домам с истошными криками. Балконы опустели. Окна захлопнулись.