Чтение онлайн

Раньше золотухой называли своеобразное течение туберкулезной инфекции у детей с поражением кожи и общим истощением. Для психических изменений при туберкулезе характерно преобладание астено-депрессивной симптоматики. Последнее обстоятельство вполне естественно у больного с хронически протекающим инфекционным заболеванием.

ДОНИЦЕТТИ (Donizetti) ГАЭТАНО (1797–1848), итальянский композитор, представитель итальянской романтической оперной школы.

[Апрель 1829 г.] «Чрезмерная работа физически истощила маэстро, он был тяжело болен. И прежде случалось, что ему порой нездоровилось, но это были, как правило, обычные недомогания — головные боли. Теперь болезнь оказалась серьезнее: две недели его мучили конвульсии, на губах выступала пена… Премьера “Потопа” [1830 г.] прошла весьма неудачно… Несчастный композитор заболел от огорчения, у него начались конвульсии, его проводили домой, и он слег». (Доната-Петтени, 1980, с. 48–49.)

[1835 г.] «Первый в оперном искусстве написал сцену безумия в “Лючии ли Ламмермур”». (Bienenfeld, 1929.)

«Писал свои многочисленные работы с изумительной легкостью и быстротой». (Фейс, 1911, с. 170.)

[Июль 1842 г.] «После возвращения в Италию все радовались его приезду и хотели видеть его, но Доницетти уклонялся от встреч, часто уединялся и, казалось, был не в духе. На самом же деле его беспокоила и угнетала головная боль — симптом болезни, которая уже начала подтачивать его силы. Он был в зените славы, но мысль о смерти постоянно терзала его… именно в эти дни он думал о сочинении веселой музыки, какой-то странной музыки, которая хоть и облекалась в простой наряд крепкой итальянской шутки, но все же выходила за ее пределы». (Донати-Петтени, 1980, с. 138.)

[1844 г.] «…Вследствие психического заболевания вынужден был отойти от музыки». (Миркин, 19696, с. 75.)

[1845 г.] «Между тем болезнь, точившая его, упрямо прогрессировала… “Я стал очень нервным, холод убивает меня”, — часто говорил он друзьям… Осенью разум маэстро помутился, и его болезнь уже ни для кого не секрет… Племянник Андреа пригласил на большой консилиум самых авторитетных специалистов. Такие консилиумы были у Доницетти, по крайней мере, дважды… Из них следует, что Доницетти страдал какой-то болезнью спинного мозга, возникшей в результате переутомления от работы… Следующий консилиум, состоявшийся 28 января 1846 года, пришел к выводу, что болезнь прогрессирует. Заключение врачей было подписано и тотчас же передано в полицию, чтобы там распорядились отправить больного в какую-нибудь лечебницу для душевнобольных <…> Речь идет о прогрессивном параличе, и наука ничего не может сделать для маэстро…» (Донати-Петтени, 1980, с. 156, 158–161.)

[Август 1847 г.] «Во время двух последних консилиумов было констатировано полное отсутствие умственной деятельности композитора, бесполезность любого дальнейшего лечения, неспособность больного управлять своими делами. Было решено назначить опекуна». (Там же, с. 165.)

«Перед началом прогрессивного паралича страдал мигренеподобными головными болями и депрессиями». (Braun, 194G, с. 49.)

«Паралич на почве бионегативноп структуры личности. Первый ребенок у него родился семимесячным уродом и вскоре умер. Второй умер сразу после рождения. Третий родился на седк мом месяце мертвым». (Lange-Eich-baum, Kurth, 1967, с. 356.)

Упоминаемый биографами диагноз прогрессивного паралича вряд ли можно оспаривать, хотя мы и не располагаем данными неврологических и серологических исследований. С сожалением можно констатировать, что развитие тяжелейшего нервно-психического расстройства разрушило творчество композитора.

ДОНН (Donne) ДЖОН (1572–1631), английский поэт.

«Уже спокоен я — ведь я, живой, Успел прославить час последний свой».

Д. Донн. «Эпитафия самому себе»

«Он был остроумным человеком с меланхолической натурой. Донн очень беспокоился о своем здоровье и частенько проверял мочу и пульс. Наиболее часто цитируемые слова: “…и никогда не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе” — взяты из его лучшего прозаического произведения “Благочестивые сонеты” (1624)». (Дональдсон, 1995, с. 111.)

«Можно сказать, что бедствия, выпавшие на его долю, были не столь длительны и велики, но есть ли мера несчастьям? Кто знает, кто проследил, как жизнерадостность постепенно перерождается в меланхолию и пессимизм, перерабатывая порыв жизни в движение к смерти?» (Гарин, т. 6, 1994, с. 162.)

«…Постоянно был одержим думами о смерти. Он потребовал, чтобы его еще при жизни изобразили в саване, в гробу, и именно в таком виде его статуя стоит в соборе Святого Павла». (Эфроим-сон, 1998. с. 144.)

«О себе Джон Донн печально говорил: “Я являюсь скорее болезнью мира, чем частью его, и поэтому ничего не люблю в жизни”. В 1623 г. Донн серьезно заболел возвратным тифом и во время своей болезни отражал параллели между своим физическим состоянием и одухотворенностью, заметив, что во время кульминации своего выздоровления он написал “Молитвы о неожиданных возможностях”, опубликованные в 1624 г. Умер от рака желудка». (CD Епс. Britannica 99.)

Можно лишь предположительно (из-за скудности сведений) говорить о наличии дистимии, протекающей с длительно сниженным настроением и с навязчивой фиксацией на проблемах здоровья. Меланхолическое настроение (разного происхождения), кстати, очень часто сопровождает остроумие сатириков и юмористов (см. патографии Гоголя, Зощенко, Салтыкова-Щедрина, Свифта и др.)

ДОСТОЕВСКИЙ ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ (1821–1881), русский писатель, издатель журналов.

«Если хотите, человек должен быть глубоко несчастен, ибо тогда он будет счастлив.

Если же он будет постоянно счастлив, то он тотчас же сделается глубоко несчастлив».

Ф.М. Достоевский

Наследственность

«В 1933 году в Москве вышло капитальное исследование… М.В. Волоцко-го “Хроника рода Достоевского”. Автор проанализировал медико-биологические данные, относящиеся к 370 представителям рода — как по восходящей, так и по нисходящим линиям — и с замечательной обстоятельностью зафиксировал все патологические отклонения: шизоидные и эпилептоидные проявления личности, чудачества и странности поведения, те или иные аномалии. Волоцкий указал также на музыкальную, литературную, художественную и научную одаренность многих из Достоевских». (Волгин. 1991, с. 28.)

«Властные, пылкие и неукротимые в своих страстях и вожделениях, они не раз упоминаются в книгах стародавних судных дел, изданных Виленской археографической комиссией. Так, в конце XVI века некая Мария Стефановна Достоевская обвинялась в убийстве своего мужа… в покушении на убийство своего пасынка… и в составлении подложного завещания для овладения их имуществом. Эта леди Макбет Пинского повета была приговорена к смертной казни…» (Гроссман. 1965, с. 8.)

[Дед] «…определенно ненормальная личность. [Отец]…страдал запойным пьянством и был человек чрезвычайно свирепый, угрюмый, подозрительный, болезненно-недоверчивый к людям и жизни вообще. Дети его страшно боялись, дрожали перед ним и опасались как бы малейшим неудачным ответом на уроках с ним или малейшею ребяческою шалостью не вызвать у него вспышку гнева и суровости… Отец был чрезвычайно нетерпелив и очень вспыльчив, при малейшем промахе — сейчас же раздавался крик… Несомненно, отец-Достоевский был психически больной человек: болезнь его прогрессировала вместе с его запойным пьянством. Результатом этого и было то, что почти все его дети и потомки, включая великого писателя, были душевнобольные или людьми психопатическими…» (Сегалин, 1925а, с. 36–37.)

[Отец] «Михаил Андреевич не только постоянно угнетен жизненным неблагополучием… и, наконец, — расстроенным здоровьем (болезненные припадки, хандра, трясение рук и головные боли), не только постоянно страдает от всех этих напастей, но, кажется, и не очень-то желает выходить из подобных хронических обстоятельств. По воспоминаниям сына — А.М. Достоевского: после смерти матери “пристрастие его к спиртным напиткам видимо увеличилось, и он почти постоянно бывал не в нормальном состоянии”. По воспоминаниям дочери Ф.М. Достоевского: “Алкоголизм моего деда был роковым почти для всех его детей. Его старший сын Михаил и самый младший Николай унаследовали эту болезнь… Эпилепсия моего отца была, очевидно, следствием той же причины”». (Волгин, 1991, с. 313–314.)