Чтение онлайн

НЕВЗОРОВ МАКСИМ ИВАНОВИЧ (1762/63—1827), российский поэт, журналист-издатель,

«…Как один из лучших воспитанников был вызван в 1779 году… в Москву, где и обучался в университете на иждивении “Дружеского ученого общества” <…> слушал лекции на юридическом и медицинском факультетах и из обоих получил по золотой медали и скоро обратил на еебя внимание кружка Н.И. Новикова211’». (Ив. К., 1914, с. 176.)

«Летом 1791 Невзоров тяжело заболел лихорадкой, вслед за этим впал в тяжелую психическую депрессию (боялся быть отравленным и т. д.). Выход из душевного кризиса он находит в чтении книг нравственно-богословского характера, которые его “спасли”… Вернувшись в Россию в феврале 1792, Невзоров и Колокольников были арестованы по делу мартинистов… Невзоров категорически отрицал какую-либо вину со своей стороны, “предосудительность” в своем поведении и идеях своих покровителей. Пространные ответы Невзорова (наир., убеждение в том, что в Александро-Невском монастыре его “душили магнизациею”) привели следствие к выводу, что он “в уме помешан”; его перевели в петербургскую психиатрическую лечебницу (“секретное” отделение при Обуховской больнице). По воцарении Павла 1 Невзоров был отпущен 16 апреля 1798 из больницы под опеку… Невзорова отличал скромный и даже аскетический образ жизни: отказывал себе во всем (пил квас и воду), раздавал деньги нуждающимся». (Ран-чин, 1999. с. 257.)

«К этому времени относится начало его литературной деятельности в качестве стихотворца-одописца, умного, но с посредственным поэтическим дарованием». (Ив. К., 1914, с. 177.)

«Отстаивание Невзоровым своей правоты было фанатичным; уверенный в божественном участии в его судьбе он представлял себя едва ли не гонимым пророком и мучеником <…> Некоторые его мистические мечтания и рассуждения свидетельствуют о расстроенном умственном воображении (напр., уподобление себя божественному посланнику, а Лопухина — “апокалипсическому ангелу” или апостолу — в рапортах в высшие инстанции (1814), в неизданном сочинении “Некоторые сведения мои о характере… имеющего скоро открыться на земле явленйя Сына Божия”), чего нельзя сказать о его странном, но понятном поведении в быту… Умер в бедности на руках Жихарева2’7, “отказавшись в предсмертной своей болезни от всяких медицинских пособий”». (Ранчин, 1999, с. 259.)

В данном случае речь идет не столько о депрессии (а может быть, и вовсе не о депрессии), а о параноидном синдроме, который, вероятно, был проявлением параноидной шизофрении. Об этом свидетельствуют и клинические проявления, и исход заболевания. Течение болезни в целом было благоприятным, так как после двух (?) острых приступов в последующем отмечалось «вялое», малопрогредиентное течение, которое позволило ему даже служить в университете «по ученой части». Интересно отметить появление поэтического творчества ПОСЛЕ начала психического расстройства, несмотря на «солидный» для начинающего поэта возраст (35 лет).

НЕКРАСОВ НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ (1821–1877/78), русский поэт-демократ, литературный деятель. В 1847–1866 гг. редактор-издатель журнала «Современник», а е 1868 г. журнала «Отечественные записки» (совместно с М.Е. Салтыковым-Щедриным).

«Я дворянскому нашему роду Блеска лирой моей не стяжал; Я настолько же чуждым народу Умираю, как жить начинал».

Н.А. Некрасов

Наследственность

«Карты были “родовой страстью Некрасовых”. Прадед и дед поэта проиграли в карты “несколько тысяч душ крестьян”. Отец Некрасова, “едва умевший подписать свое имя, больше всего интересовался картежной игрой, женщинами, кутежами и охотой». (Сегалин. 1925а. с. 44.)

Общая характеристика личности

«…Я рос в дому, / Напоминающем тюрьму». (Н.А. Некрасов)

«Впечатления детства, а в особенности юности сделали Некрасова замкнутым, недоверчивым, себе на уме, настроили его очень скептически в отношении окружающих и привили ему крайнюю сдержанность в проявлениях всего чисто личного, чисто субъективного». (Евгеньев-Максимов, 1930, с. 9.) «Осенью 1832 поступил в 1-й класс Ярославской гимназии, где вскоре, по собственным словам, “ударился в фразерство, начал почитывать журналы… писал сатиры на товарищей” и предпочитал занятиям игру на бильярде. Из-за хронической неуспеваемости… вышел из гимназии в 1837, не окончив 5-го класса». (Лазурин. 1999, с. 269.)

«Меланхолия же сопровождала Некрасова всю жизнь. Даже семнадцатилетним юношей, едва вступив в жизнь, Некрасов писал: “Ичв новый путьсхан-дрой, болезненно развитой, / Пошел без цели я тогда…”» (М.М. Зощенко. 1990, с. 98.)

[1838–1840 гг.] «Автобиографические сведения рисуют картины нищеты, порой до жизни на подаяние, на копейки за написание писем для неграмотных и т. д., впроголодь, часто — в ночлежках и “петербургских углах”». (Лазурин, 1999, с. 269.)

«…Если бы кто-нибудь видел, как он по двое суток лежал у себя в кабинете в страшной хандре, твердя в нервном раздражении, что ему все опротивело в жизни, а главное — он сам себе противен, то, конечно, не позавидовал бы ему». (Панаева, 1986, с. 206.)

«…Наследственная некрасовская страсть — карты… Нет, играть он не перестал, но, кажется, последний в этом ряду, игравших, он стал первым — не проигрывавшим… И отыграл очень много. Если не на миллионы, то уж на сотни тысяч счет шел». (Скатов, 1994, с. 7.)

«Еще в начале пятидесятых годов Некрасов тяжело заболел. Болезнь поразила горло, он лишился голоса, сильно исхудал и стал кашлять. Ему казалось, что дни его сочтены. “Дожигай последние остатки / Жизни, брошенной в огонь!” — писал он в то время одному ий друзей. Его страдания выразились в стихотворениях “Умру я скоро”, “Тяжелый год”, “Замолкни, муза, мести и печали” и др.». (Чуковский, 1954, с. 23.)

«Я примирился с судьбой неизбежною, / Нет ни ох'оты, ни силы терпеть / Невыносимую муку кромешную! / Жадно желаю скорей умереть». (Некрасов Н.А. «Друзьям».)

[Из письма от 15.06.1856 г.] «У меня припадки такой хандры бывают, что боюсь брошусь в море, коли один поеду да лихая минута застигнет. Этакая штука была с одним моим приятелем, который и болен был вроде моего… [Из письма от 26.02–10.03.1857 г.] Физическое мое состояние таково, что всякое душевное беспокойство делает меня никуда не годным, я просто теряю самообладания. Смолоду я боялся смерти, теперь я боюсь жизни. Гадко!… [Из письма от 30.06.1857 г. | В день двадцать раз приходит мне на ум пистолет, и тотчас делается при этой мысли легче». (Некрасов, 1930, с. 205, 247, 282.)

[В 1876 г. Некрасов тяжело заболел] «Болезнь была смертельна. Некрасов знал, что дни его сочтены, и потому трудился, превозмогая болезнь… Поэт перенес мучительную операцию, которая лишь на несколько месяцев отсрочила смерть. Спать Некрасов мог только пОд сильным наркозом, страдания его были ужасны, и все же нечеловеческим напряжением воли он находил в себе силы слагать свои “Последние песни”». (Чуковский, 1977, с. 11.)

«Нет! не поможет мне аптека, / Ни мудрость опытных врачей: / Зачем же мучить человека? / О небо! смерть пошли скорей!…/…Борюсь с мучительным недугом, / Борюсь — до скрежета зубов…/ О муза! ты была мне другом, / Приди на мой последний зов!» (Некрасов Н.А. «Вступление к песням 1876–1877 гг.».)

«Нет в русской литературе фигуры, более дающий облик славы и падения, возношения и презренья». (Зайцев, 1991, с. 217.)

Особенности творчества

[Из письма от 17.11.1853 г.] «Нервы мои ужасно раздражительны; каждая жилка танцует в моем теле, как будто у них вечный праздник…Приходит Муза и выворачивает все вверх дном; и добро бы с какой-нибудь пользой, а то без толку, — начинается волнение, скоро переходящее границы всякой умеренности, — и прежде чем успею овладеть мыслью, а тем паче хорошо выразить ее, катаюсь по дивану со спазмами в груди, пульс, виски, сердце бьют тревогу — и так, пока не угомонится сверлящая мысль». (Некрасов, 1930, с. 183–184.)