Чтение онлайн

Мне нравились люди. А ещё – истории. Я искренне считал, что каждый человек – это история. Весёлая, грустная, скучная, трагичная – и всё это в одной чашке. Люди привлекали меня с их достоинствами и недостатками, и я пытался разобраться, как же у них получается жить в этом мире требовать от него совершенства, когда они сами так несовершенны? Ответы продолжают поражать до сих пор. Наверно, отчасти за это я люблю свою профессию – она помогает мне удивляться. И учиться. В отличие от новостников я не пишу о событии, я рассказываю о тех, кто их создает. Истории, которые, я надеюсь, способны схватить за душу, заставить оглянуться вокруг и сказать: «Хэй, этот мир не такой, каким я его представлял!». Я не соврал Моутеру – популярность для меня была делом вторичным. Главное – понимание, что ты не просто так занимаешь крошечную ячейку в мироздании и можешь ему помочь. Хоть чем-то.

– Чтобы было интересно, я полагаю, – я пожал плечами. – А иногда даже удаётся пролить свет на пару-тройку несправедливостей. В эти ночи я сплю особенно крепко.

Она посмотрела на меня так, будто не раздевала – разделывала взглядом.

– Сложная у вас работа, – наконец сказала она. – И странная.

Сколько сочувствия прозвучало в её голосе! Мне даже стало неловко.

– М-м-м… Есть немного, да.

Я почесал затылок. Просто потому что вдруг понял: я не знаю, куда деть руки. Такое со мной случалось… Никогда.

– Признаться, вы первая, от кого я такое слышу.

– А что обычно говорят?

Я усмехнулся.

– Обычно опускают грязные шуточки про вторую древнейшую и упрекают в том, что мы пишем неправду. Хотя я за всю свою карьеру ни разу не солгал в репортажах.

– Правда бывает скучна, – ее голос вдруг тверже и глубже. – А ещё – жестока. Люди не хотят её знать. Только думают, что хотят. – Если бы действительно хотели, не обижались бы, когда её говорят прямо в лицо. Единственное, что хотят услышать люди – подтверждение своей точки зрения, сформированной только теми идеалами, которые конкретный человек берёт за истину. Далеко не всегда верными. А когда людям об этом говорят, они злятся. И считают, что им лгут. Вы всегда будете лжецом. Зачем же переживать из-за этого?

Она улыбнулась – одними только уголками губ, и посмотрела на меня как на школьника, которого учит жизни мудрый взрослый. Снисхождение и ее чувство собственного превосходства схватило меня за горло. Я уставился на девушку, не понимая, хочу ли я продолжать этот разговор.

– Я не могу отвечать за то, что подумают другие, но главное – я сам знаю, что никому не лгу.

Она кивнула.

– Согласие с собой – это важно.

– Как вас зовут? – не выдержал я.

Она посмотрела на меня оценивающе, точно прикидывая, достоин я знать её имя или нет. Ещё немного, и эта девица заставит Ника Мерри краснеть, а это уже вообще ни в какие ворота.

– Джо, – наконец сдалась она. – А вас?

– Ник. Ник Мерри.

– Ник, – повторила Джо, точно пробуя звуки на вкус. – Ник Мерри.

Я машинально протянул ладонь для приветствия. И тут же почувствовал себя неловко, сообразив, что не очень-то вежливо обмениваться с девушкой рукопожатием. Но исправить ситуацию не получилось: Джо стояла слишком далеко. Она бросила на мою ладонь загадочный взгляд, а потом вдруг сделала то, чего я точно не ожидал: достала электронный испаритель и, прижав к губам, вдохнула.

– Э-э-э…

Мысли и язык опять не смогли договориться – задать обычный вопрос или бросить саркастичную реплику. Я поспешно убрал руку в карман.

– Вам не нравится запах? – спросила Джо.

Я усмехнулся. На самом деле, аромат от этого убийцы лёгких был очень приятным – свежий, чем-то напоминал ментол с каким-то фруктовым оттенком. Или наоборот. Так вот чем пахло, когда я вышел на улицу!

– Мне не нравится сама идея, – я, наконец, развернулся к ней целиком и попытался всмотреться в лицо. Но она будто нарочно глубже зарылась в свою толстовку. – Поверьте старику, это не самый удачный способ скоротать время и снять стресс. Курить вредно, вам в школе не говорили?

Девушка снова усмехнулась – совсем не по-девичьи – покачала головой и глубоко затянулась. Мне от этого зрелища тут же захотелось кашлять.

– Жизнь вообще не полезна, Ник, но можно прожить её интересно, – ответила она, глядя прямо перед собой.

– Например, как?

– Познав её до конца, полагаю, – она выдохнула облачко, и оно тут же мгновенно кристаллизовалось и мелкой пылью посыпалось на бетонные ступеньки. Погода совсем портилась. – Попробовать всё – от секса и наркотиков до высшего образования.

Я усмехнулся и покачал головой.

– Мне импонирует ваша философия. Ну, кроме, разве что, наркотиков.

Она улыбнулась в ответ и опять меня ошарашила, протянув испаритель.

– Нет, спасибо, я бросил.

Я мог бы добавить, что, между прочим, даже не успев начать. Странно благодарить богов за то, что в самый трудный период в моей жизни у меня просто не было денег на что-то кроме еды, и то не всегда. Пожалуй, это единственная причина, по которой я не спился и не обзавёлся кучей вредных привычек.

Джо пожала плечами и снова обхватила губками трубку. В её исполнении это выглядело не вульгарно и совсем не сексуально – примерно, как ребёнок, который сосёт карамельку. Только Джо делала это с не по-детски осознанным взглядом. Я наблюдал за ней и с каждой минутой понимал, что жесты, движения, интонации – всё это принадлежало взрослой, зрелой женщине. Её взгляд – такой бывает у людей, которые слишком много видели в своей жизни. Интересно, сколько ей лет? Жаль, что после этого вопроса женщине можно стать для неё врагом номер один, хотя я, признаться, не видел в таких вопросах ничего криминального. Напротив, некоторых дам нужно обязать носить бейджик с датой рождения – с каждым годом отличать школьниц от сорокалетних порномоделей становилось сложнее.

– И не пьёте? – лукаво спросила она.

Тут я опять замялся. Вообще-то…

– Случается, – признался я. – Временами.

– Проблемы?

– Нервная работа, – усмехнулся я.

Она кивнула. Я неловко замялся на месте.

– Не хотите вернуться в зал? Или хотя бы в фойе, тут совсем холодно, – сказал я, глядя, как она ёжится, обнимая себя свободной от испарителя рукой.

Джо покачала головой и снова улыбнулась. Коллапс! Как же мне нравилась её улыбка! Женщин с такими улыбками хочется защищать и оберегать, но при этом они не дают забыть, что в случае ошибки можно получить по лицу когтистой лапой. Хитер – тоже из них, просто чуть старше. Беда в том, что каждый прожитый год укрепляет в женщинах странное желание быть сильными. Не поэтому ли нам так хочется наградить их хотя бы дурацкими прозвищами – чтобы сделать хоть немного слабее и снова защищать от всего мира?

Конец ознакомительного фрагмента.