Чтение онлайн

Замолчав, она оставила меня наедине с этой мыслью. Я посмотрел на свою полупрозрачную руку. На меч, который теперь был частью меня. На эту упертую девчонку, которая, кажется, только что нашла единственный выход из этой безнадежной ситуации. Выход, который был еще безумнее, чем сама проблема. Найти мифический артефакт, чтобы запереть в себе другого мифического зверя.

И это был мой единственный, чтоб его, шанс.

— Единственный шанс… — пробормотал я, и в этот момент меч в моей руке дернулся.

Не просто завибрировал — дернулся, как живое существо, с такой силой, что я едва не выронил его. Вспыхнув не светом, а абсолютной, поглощающей тьмой, черные, уродливые вены на клинке испустили волну ледяного ужаса. Это был не физический холод. Волна чистой, концентрированной воли заставила Ратмира в углу невольно вжать голову в плечи, а Арина, стоявшая рядом, пошатнулась, будто ее ударили.

Синтетический голос в моей голове, к которому я уже начал привыкать, вдруг пошел помехами, как старая радиостанция, которую пытаются заглушить. «Ре-ре-рекомендую… сис-системный сбой… перезагруз…» — проскрежетало у меня в мозгу, а потом наступила оглушительная тишина.

И тогда он заговорил.

Не мужской и не женский, а просто… голос. Глубокий, спокойный, лишенный эмоций, но при этом живой. В нем не звучало ни детского любопытства, ни подростковой иронии, ни машинной бесстрастности. Только усталость. Бесконечная, вселенская усталость существа, которое не спало вечность и только что с трудом разлепило глаза.

«Она права, Носитель».

Я аж поперхнулся. В голове воцарился белый шум. Мой хваленый аналитический ум, только что пытавшийся обработать новую переменную под названием «Ключ Льда», столкнулся с чем-то, для чего в его картотеке не было даже папки. Не галлюцинация. Слишком реально.

— Ты… кто? — вырвалось у меня вслух. Ратмир в углу дернулся и уставился на меня, как на полного идиота.

Вместо ответа меч в моей руке снова полыхнул тьмой, и в сознании взорвались образы.

Эта паршивая, сырая комната исчезла. Меня швырнуло в беззвездную пустоту, заставив висеть в первом ряду на представлении, от которого мой мозг грозил утечь через уши. Передо мной, как два исполинских, дерущихся за последнюю порцию пельменей божества, сталкивались две силы. Ослепительная, яростная, золотая вспышка — Хаос созидания, «Великое Тепло» — рождала и тут же гасила целые галактики. В то же время бездонная, всепожирающая чернота — Хаос разрушения, «Изначальный Голод» — всасывала эти галактики, как пылесос.

Их вечная, бессмысленная война была самим дыханием вселенной. Вдох и выдох. Рождение и смерть.

А потом я увидел третью силу.

Она не воевала, не творила и не разрушала. Она просто была. Идеальная, бесконечная, кристаллическая решетка, от которой веяло таким абсолютным, незыблемым покоем, что хотелось выть. Она не мешала им — она их ограничивала. Замораживала. Превращала их дикий, неконтролируемый танец в строгий, выверенный ритуал. «Ледяной Порядок».

Видение схлопнулось так же внезапно, как и появилось, швырнув меня обратно в мое мерцающее, распадающееся тело. Пытаясь унять дрожь, я тяжело дышал.

«Я — Голод, Носитель, — снова раздался в голове этот древний, усталый голос. — А та девчонка — искра Тепла. Мы — двигатель этого мира. Он же, — в голосе проскользнуло что-то похожее на презрение, — он — тормоз. Ошибка. Стазис, который мешает нашей вечной игре. И именно поэтому он — твой единственный шанс».

От этих откровений голова шла кругом. Не просто магия — это, чтоб его, была космология. Фундаментальные законы мироздания, которые только что объяснили мне на пальцах.

— Значит… все, что она сказала — правда? — мысленно спросил я, боясь услышать ответ. — Я разваливаюсь на части, и без этого вашего «братца» мне крышка?

«Процесс необратим, Носитель, — подтвердила Искра, и в ее голосе не было ни капли сочувствия. — Моя пробужденная сущность требует постоянной подпитки. Энергии Пустоты. Если я не буду получать ее извне, я начну пожирать тебя. Не из злобы. Просто таков мой голод. Я не могу его контролировать, как ты не можешь контролировать дыхание. Мое пробуждение — твоя сила и твой смертный приговор».

После мгновенной паузы она добавила, и в ее голосе прозвучало что-то новое — не усталость, а едва уловимая, хищная нота:

«Мы связаны, Носитель. Пока ты не найдешь его… мы оба обречены. И я очень, очень не хочу снова засыпать».

Дар и проклятие. Сила и смертный приговор. Она обрела память и мощь, а я получил таймер на бомбе, вмонтированной мне прямо в душу. Делов на копейку, а шуму на рубль. И этот рубль, похоже, придется платить мне. Своей собственной жизнью.

— Связаны? — хрипло усмехнулся я. — Отличное партнерство. Ты жрешь меня, я разваливаюсь. Прямо идиллия. Кто, черт побери, вас таких вообще создал? Какой безумный часовщик решил, что две бомбы с разными таймерами — это хорошая идея для поддержания мирового порядка?

Просто злость, бессильная и холодная, требовала выхода. Однако Искра, похоже, восприняла мой вопрос буквально.

«Ты хочешь знать?» — ее голос в моей голове был ровным, но под этой ровностью скрывалось эхо древней, нечеловеческой боли.

Не дожидаясь моего согласия, она снова ударила по моему сознанию. Не просто образы — хроника. Личная, болезненная, вырванная из самой сердцевины ее памяти.

Мир вокруг снова исчез. И я, чтоб его, оказался на стройке века. Небоскребы из живого, переливающегося кристалла, улицы из рек чистого света. А по ним двигались они. «Создатели». Сияющие, бесформенные фигуры, которые, кажется, строили все это силой мысли. «Так, значит, местные боги — это светящиеся хиппи, которые доигрались с законами физики? Понятно».

Видение сменилось. Город света охватила тьма. Из разлома в самой ткани реальности, из дыры, похожей на кляксу на картине мироздания, лезла она. «Тень Единого». Не существо, а принцип. Чистый, неразумный, всепожирающий Хаос, который не атаковал — он просто поглощал.

А потом я увидел их мастерскую. Не кузницу, а скорее операционную, где сама реальность лежала на хирургическом столе. Двое «Создателей», самых могущественных, пошли на отчаянный, безумный шаг, создавая не оружие, а замок.

Из самой сути энтропии, из «Изначального Голода», они выковали первый Ключ. Мой меч. Картинка была короткой, но ясной: вот сгусток абсолютной черноты, а вот его сжимают, придавая форму клинка. «Ага, значит, мой меч — это, по сути, консервированная черная дыра, космический пылесос. Забавно».

Из абсолютного, незыблемого Порядка они соткали второй Ключ. Сияющий, сотканный из чистого льда и света клинок. Его «брат». «А второй — морозильная камера. Отличный план, надежный, как швейцарские часы. С одной стрелкой».