Чтение онлайн

Он сделал паузу, обводя всех тяжелым взглядом.

— Я не прошу вас любить его. Я прошу вас использовать его. Как оружие. Потому что другого у нас нет. Моя клятва дана. Я и мои люди, — он кивнул своим верзилам, которые, хоть и напряженно, но согласно качнули головами, — идем с бароном Рокотовым.

Основанные не на эмоциях, а на холодной военной целесообразности, слова самого уважаемого воеводы на Севере прозвучали не как призыв к вере, а как приказ к действию. Лорды заткнулись. Не из храбрости, а от простого понимания, что выбор уже сделан за них. Против логики Арины и авторитета Ратмира аргументов не нашлось. Так мой союз уцелел — не на страхе или уважении, а на циничном, безжалостном расчете и отчаянной надежде, что ручное чудовище не сожрет своих хозяев раньше, чем врагов.

Заручившись их хрупким согласием, я не терял ни секунды. Пока они переваривали новую реальность, в которой им придется маршировать под командованием чудовища, угол зала уже превратился в мой личный штаб. Предоставленные Легатом карты легли на стол рядом с моим трофейным гроссбухом. Все. Прелюдия окончена, начинается работа.

Никакого «мозгового штурма» не вышло. Началась грызня. Прямолинейный, как рельса, Ратмир предлагал силовой прорыв; Легат через своего представителя настаивал на долгой осаде и блокировании ради минимизации рисков. Лорды же мычали что-то невразумительное, желая одновременно и победы, и сохранности своих драгоценных задниц. Прослушав этот балаган с полчаса, я просто стукнул кулаком по столу.

— Хватит, — мой холодный голос заставил их умолкнуть. — Ваш лобовой штурм захлебнется, не начавшись. Ваша осада, легат, даст Ордену время перебросить подкрепления и вывезти все ценное. Мы действуем по-другому.

Мой план был дерзким и отдавал чистым безумием, ломая их привычную логику.

— Ратмир, твоя задача — не просто отвлекающий маневр. Ты создаешь «ложного меня». Возьмешь пару магов Легата, они будут имитировать вспышки моей силы у западного перевала. Пусть вся их кодла ринется туда ловить призрака. Силы Легата — не просто блокируют выход. Они минируют его, создавая зону гарантированного уничтожения для любой группы, которая попытается прорваться. А мы…

Поздно вечером, когда все наконец разошлись, матерясь вполголоса, но приняв мой план как единственно возможный, она сама нашла меня в библиотеке. Арина. Не садясь, она подошла к столу и уперлась в него руками, глядя на меня в упор.

— Ты используешь их как пушечное мясо, — в ее голосе не было вопроса, лишь утверждение. — Отвлекающий маневр Ратмира — это самоубийственная миссия.

— Это война, — отрезал я, не отрываясь от книги. — В ней есть допустимые потери. Его отряд отвлечет на себя основные силы. Шансы на успех нашей группы возрастут. Расчет верен.

— Расчет?! — она почти зашипела. — Ты говоришь о живых людях! Что с тобой стало? Что сделала с тобой эта… вещь? — она кивнула на мой меч, прислоненный к креслу.

Я медленно поднял голову. Лицо ее было бледным, однако в глазах горел гнев. Не жалость, а злость. И это, пожалуй, было честно.

— Она сделала меня эффективным, — мой голос звучал ровно, безэмоционально. — Убрала все лишнее: страх, сомнения, жалость. Все, что мешает принимать правильные, хоть и жестокие, решения. Хочешь знать, что я чувствую? Ничего. Пустоту. Ледяной, звенящий вакуум, который постоянно требует топлива, чтобы я окончательно не распался. И этот голод — единственное, что сейчас придает мне сил.

Я смотрел ей прямо в глаза, не пытаясь ничего скрыть. Не откровение — констатация факта. Диагноз. Она долго молчала, а потом тихо, почти шепотом, произнесла:

— Ты не машина, Михаил. Перестань пытаться ей стать.

Развернувшись, она ушла, оставив меня наедине с этой простой, но невыполнимой теперь задачей.

Снова уткнувшись в гроссбух, я понял, что передо мной не просто бухгалтерская книга, а дневник параноика, полный шифров, намеков и обрывков чужих мыслей.

— Искра, полный анализ. Ищи нестыковки, повторяющиеся символы вне основного шифра, маркеры, которые автор мог оставить для себя, — мысленно приказал я.

— Задача сложная, — отозвалась она. — Шифр многоуровневый, с плавающим ключом. Потребуются значительные вычислительные ресурсы.

— Я заплачу, — коротко ответил я.

Внутренний холод сжался в тугой, болезненный узел, когда я направил поток своей энергии в меч. Искра «загудела», как перегруженный сервер, и на моем мысленном экране замелькали строки кода. Расшифровка превратилась в долгую, мучительную работу по подбору ключей, где каждая неудачная попытка отзывалась в теле приступом ледяной тошноты. Через несколько часов, когда я уже был на грани, Искра наконец выдала результат.

— Обнаружен скрытый слой данных. Это не отчеты. Это… личные записи. Фрагменты. Автор цитирует некие древние тексты Ордена. Концепция… мироздания.

Извлеченное не походило на стройные знания — скорее на безумные, пугающие обрывки, вырванные из контекста. В них не встречалось слов «Ключ Жизни» или «Ключ Пустоты». Вместо этого — поэтические, полные фанатичного ужаса метафоры. «Великое Тепло, что породило скверну плоти». «Изначальный Голод, что очистит мир от болезни бытия». И среди этих строк, как заноза, — упоминание третьего, ненавистного им элемента. «Ледяной Порядок. Стазис, что предал Голод, ибо стремится не уничтожать, а сохранять. Великая Ошибка. Аномалия, которую должно исправить».

Я не получил ответов. Я получил еще больше вопросов. Но среди этого безумия уловилось главное: мое состояние — чудовищный дисбаланс, вызванный «Изначальным Голодом». И где-то в этом проклятом мире существовал противовес. Не противоположность, а именно противовес. «Ледяной Порядок». Что бы это ни было, в этом и заключался мой единственный, призрачный шанс не просто выжить, а, возможно, снова стать… целым.

Ночь перед выступлением стала самой длинной в моей жизни. Пока остатки моего «союза» пытались забыться в тревожном сне, я стоял у высокого окна в своих покоях, глядя на черную, неживую воду озера. Когда напряжение, державшее меня в тонусе весь день, наконец спало, на его место пришла она. Расплата.

«Подзарядки» от сожранного хмыря из Ордена хватило ненадолго. Словно в бак гоночного болида залили стакан бензина — ровно на то, чтобы доехать до пит-стопа. Проснувшись, дремавший до этого внутренний голод не просто вернулся — он обрушился с утроенной силой. Фоновый холод в груди превратился в активную, агрессивную черную дыру, с аппетитом пожирающую меня изнутри.

Подняв руку к тусклому лунному свету, пробивающемуся сквозь решетку, я замер. Прошиб ледяной пот. Пальцы снова стали полупрозрачными, мерцающими, как плохая голограмма, и сквозь них проступал темный силуэт оконной рамы. Жизнь не просто утекала — я, чтоб его, видел, как это происходит. Моя физическая оболочка, не выдерживая внутреннего вакуума, начала распадаться. На этот раз вместо паники пришло холодное, отстраненное принятие. Кажется, доигрался. Если на той базе Ордена не найдется «еды», эта самоубийственная операция станет для меня последней. В самом буквальном смысле.

— Анализ состояния носителя. Уровень структурной целостности физической оболочки — семьдесят два процента. Прогнозируемое время до каскадного распада при текущей динамике — три часа двенадцать минут, — бесстрастно отчеканила Искра. — Рекомендую найти источник питания. Срочно. Или хотя бы перестать так эффектно стоять у окна и начать что-то делать.

Дверь в покои тихо скрипнула. Я не обернулся. Знал, кто это.

Арина вошла в комнату, остановившись в нескольких шагах позади. Ее присутствие ощущалось не теплом, а аномалией в моем холодном, упорядоченном мире. Источником помех, сбивающим внутренние «настройки».