Чтение онлайн

Он въехал во двор замка один, его люди остались за воротами. Вид у сурового вояки был такой, будто он не из дружественного визита вернулся, а из недельного запоя. Он спешился, бросил поводья подбежавшему конюху и, не говоря ни слова, прошел мимо меня в замок. Я последовал за ним.

В моей «штаб-квартире», сарае в таверне Шуйских, он молча налил себе кружку воды из кувшина, осушил ее одним махом и только потом повернулся ко мне.

— Ну что, друг ситный, — я постарался изобразить бодрость, хотя внутри все сжалось. — Порадуешь? Али как?

Ратмир тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, по своим шрамам.

— Новости, барон, как погода в наших краях. Вроде и солнце светит, а через миг может и град с кулак пойти.

Он рассказал все. Без утайки, как на духу. И новости действительно были такими. С одной стороны — хорошая. Леди Вероника приняла мои условия. Она — умница, все поняла правильно. Она убедила часть своего Рода, в основном молодых и тех, кто сидел на гарнизонах и понимал, что такое настоящая война, а не придворные игрища. Они готовы к временному союзу против Орловых. Вопрос о свадьбе отложен до лучших времен. Вроде бы, победа.

Но была и другая сторона. Плохая. «Партия войны» — братья покойного барона, его дядья, вся эта старая гвардия, которая привыкла мерить мир длиной своего меча, — взбеленилась. Услышав об ультиматуме «выскочки Рокотова», они взревели, как стадо раненых медведей. Орловские «советники» подлили масла в огонь, и в замке Шуйских случился раскол. Настоящий, с криками, угрозами и чуть ли не поножовщиной. Итог — патовый. Род Шуйских парализован. Они не нападут на нас. Но и полноценной помощи, кроме как от тех гарнизонов, что контролирует Вероника, ждать не стоит. Мы остались один на один с Орловыми, просто с гарантией, что нам не ударят в спину. Тоже неплохо.

— Значит, справляться будем сами, — я потер ладони. На самом деле, это был даже лучший вариант. Никаких обязательств, никаких «старших партнеров», дышащих в затылок. — Спасибо, Ратмир. Ты сделал все, что мог.

Я собрал в главном зале таверны Шуйских (вот ведь ирония) лидеров моего новоиспеченного «Союза». Кривозубова, еще пару-тройку таких же кряжистых баронов, которые, сбившись в кучу, уже не казались такими уж и мелкими. Они приехали со своими лучшими людьми. Территория Шуйских кишела войсками, поэтому пара мелких баронов терялась на фоне всего этого войска. Я, конечно, перестал изображать из себя актера труппы, тавернщик давно уже косился на меня. Благо, Елисей смог наложить на него заклятие. Ну как заклятие, по кумполу стукнул, что было для меня полной неожиданностью. Растет парнишка. Ну да ладно, все равно после сегодняшней встречи, я в замок рвану. А тавернщику заплатим за беспокойство.

Атмосфера была наэлектризованной. Они смотрели на меня с надеждой, с опаской, с любопытством. Я для них был чудом, громом среди ясного неба, кто посмел бросить вызов Орловым и нейтрализовал угрозу Шуйских.

Я встал перед ними. В руке — кубок с вином. Я чувствовал себя на вершине мира. Все мои расчеты сработали. Все мои безумные планы принесли плоды. Это был момент триумфа.

— Господа бароны! Союзники! — мой голос гулко разнесся по залу. — Сегодня мы собрались здесь как братья по оружию! Мы сделали то, чего от нас никто не ожидал. Мы показали этим паукам Орловым, что свободные люди севера не будут терпеть их диктат!

По залу пронесся одобрительный гул.

— Они думали, что мы, как овцы, будем покорно ждать, пока они придут и перережут нам глотки. Но они ошиблись! Мы покажем им наши зубы! Я предлагаю выпить за наш союз! И за нашу будущую победу!

Я поднял кубок. Восторженный рев потряс стены таверны. Они вскочили со своих мест, поднимая кубки, их глаза горели. Они были готовы идти за мной хоть в пасть к дракону.

И в этот самый момент, на пике нашего триумфа, двери зала с грохотом распахнулись.

В зал, расталкивая опешившую стражу, ворвался запыхавшийся дозорный. А за ним, чеканя шаг, вошли трое. Один — в сине-золотом облачении имперского глашатая.

Гвардия Инквизиции.

Все разговоры мгновенно смолкли. Рев сменился мертвой, звенящей тишиной. Кубки застыли в поднятых руках. Все взгляды были прикованы к незваным гостям.

Глашатай вышел вперед. В его руке был тяжелый свиток с большой имперской печатью. Он развернул его с сухим, трескучим шорохом, который прозвучал в тишине, как выстрел.

— Именем Его Императорского Величества… — его голос был холодным, безжизненным, лишенным каких-либо эмоций. — Заслушав прошения и свидетельства о волнениях и беззаконии, творящихся в северных землях, Двор постановляет.

Он сделал паузу, обводя застывшие лица тяжелым взглядом.

— Барон Михаил Рокотов из Рода Рокотовых официально обвиняется в вероломном убийстве главы Рода Шуйских, барона Алексея, в развязывании войны и нарушении имперского мира, а также в практиковании темной и запрещенной магии, угрожающей благополучию и душам подданных Его Величества.

Елисей тихо ахнул и попятился. Лица моих новых союзников вытянулись.

— Посему, — продолжал глашатай, — для свершения высшего и беспристрастного правосудия, в земли Рода Рокотовых направляется Его Преосвященство, Верховный Имперский Инквизитор Валериус, по прозвищу «Безмолвный Судья». Его прибытие ожидается ровно через две недели от сего дня. До вынесения окончательного вердикта барону Михаилу Рокотову запрещается покидать пределы своих владений под страхом немедленного объявления вне закона и врагом Империи. Да свершится правосудие!

Он свернул свиток.

Как этот глашатай меня нашел на землях Шуйских?

Я посмотрел на лица своих союзников. Их триумф сменился ужасом. В их глазах я был уже не героем. Я был прокаженным. Государственным преступником. Еретиком. Вся моя хрупкая коалиция разбилась в один миг.

Капкан захлопнулся.

Глава 18

В нескольких верстах от столицы, в стенах древнего монастыря находилась временная резиденция Верховного Имперского Инквизитора. Его келья не знала ни ковров, ни гобеленов, ни мягких кресел — лишь голый камень, источавший вечную промозглую сырость, грубо сколоченный стол да жесткая лежанка, покрытая вытертой конской попоной. Узкое, похожее на бойницу окно под самым потолком скупо цедило серый свет, который тонул в углах кельи.

Верховный Инквизитор Валериус поднял голову от разложенных на столе пергаментов. Его движение было медленным, лишенным суеты, это было движение человека, чьи мысли и действия подчинены непоколебимому ритму. Он был иссушен, словно пустынный ветер выдул из его тела все лишнее, оставив лишь кожу, кости и стальные сухожилия. На желтом лице, под сеткой тонких морщин, выделялись только глубоко посаженные глаза. Они горели холодным огнем абсолютной, непоколебимой веры. Для Валериуса не существовало оттенков серого — лишь ослепительная белизна божественного порядка и смоляная чернота ереси, лишь чистота Империи и гниль, разъедающая ее изнутри. Он не судил, он ставил диагноз. И почему-то всегда один и тот же: пораженную ткань следовало иссечь. Безжалостно. Окончательно. Он искренне считал себя лекарем, скальпелем в твердой руке Императора и в деснице самого Единого.