Чтение онлайн

Разумеется, это была слишком большая честь, о которой я не смел просить.

– Ты сделаешь это для меня, Всемогущий?

– Конечно, Малик. – Тысяча голосов звучала мелодично и приятно, как хор евнухов. – Просто скажи мне то, что я хочу знать.

– Но я уже все сказал, Святейший, – ответил я. – Раб не предает своего хозяина. На кого мне надеяться, кроме тебя? Кто еще мне вернет все, чем я пожертвовал у тебя на службе? Ни один бог не наградит меня за все содеянное.

Это, видимо, Кайрик понимал. Внезапно сарай наполнился пурпурным светом, отчего кобыла громко зафыркала, а нервные козочки заблеяли. Единственный вперил в меня горящие черные глаза и долго всматривался. Пес забился в угол, спрятавшись под ясли. Залег там и тихо рычал. Но я точно мог сказать, что он не из храбрецов, иначе не прожил бы так долго, что совсем поседел.

– Малик, неужели ты и впрямь говоришь правду?

Я кивнул:

– Конечно, Всемогущий.

Единственного не интересовали мои заверения. Он прижал костлявую руку к моей груди и надавил. Я попятился и продолжал отступать, пока не уперся в стену.

– Возможно, будет больно, – сказал Кайрик, – но не смертельно, во всяком случае, пока ты находишься под защитой Тира.

Я посмотрел на костлявую лапу на моей груди, и внезапно сердце мое застучало громко, как копыта бойкого скакуна.

– Ч-что ты собираешься д-делать?

Кайрик продолжал давить, вогнув внутрь грудную клетку. Ребра загнулись вокруг его запястья, меня сковала сокрушительная боль, словно на грудь наступил великан. Дыхание остановилось. Сердце стучало громче прежнего. Каждый раз я чувствовал, как оно касалось позвоночника и грудной клетки одновременно, и я подумал, что Единственный намерен его раздавить.

Тут его рука стала совсем прозрачной, как у призрака, и скользнула внутрь моего тела, так что я увидел только запястье, плотно прижатое к груди. Меня охватили холод и онемелость, а боль прошла. Его пальцы сомкнулись вокруг моего сердца. С каждым ударом я чувствовал, как крепче становится хватка.

– Закаленнее, чем я думал, – сказал он. – Это не очень хорошо. Стойкие сердца скорее для Темпоса и Торма, не для меня.

Колени у меня подкосились. Я прижался к стене и сполз на пол, не в силах ничего поделать. Теплота вернулась в мое тело, в ушах снова зазвучал низкий гулкий стук, и я почувствовал какую-то странную пустоту в середине груди. Лошадь заржала, а старая седая собака осмелилась гавкнуть, я же, хотя не сразу посмотрел, заранее знал, что увижу, – Единственный держал на ладони мое сердце.

Зрелище оказалось не таким жутким, как я воображал. Сердце показалось мне похожим на небольшую губку, правда, каждый раз, как она пульсировала, из ее пор лилась не вода, а кровь.

– Именем Единственного! – Я был не в том состоянии, чтобы обдумывать слова. – Я всего лишь бедный смертный! Верни его на место!

– Когда буду готов.

Кайрик даже не взглянул на меня, а сунул мое сердце к себе в рот и откусил немного с одного бока. У меня вырвался дикий крик, который, безусловно, должен был бы разбудить ленивого фермера, не поднявшегося до рассвета, чтобы проверить своих животных. На моих глазах Единственный выплюнул откушенный кусок.

– Тьфу! Оно свежее!

– Как же иначе, – ответил я, – ты ведь только что вынул его из моей груди.

– Я не то имел в виду. – Кайрик схватил меня за воротник и поднял с пола. Его рот был вымазан моей кровью, и я не мог смотреть ему в лицо. – Ты говоришь мне правду.

– Я бы никогда не осмелился лгать… только не тебе!

– Конечно, осмелился бы. – Кайрик привалил меня к стене – думаю, он опасался, что я снова упаду, – затем отступил назад, качая головой. Когда он заговорил, у меня в ушах зазвучал один-единственный кудахтающий голос. – Не вижу смысла. Не вижу смысла.

Кайрик задрал голову, посмотрел на потолок и ответил сам себе, загрохотав, как демон:

– Не будь глупцом. Ты прекрасно понимаешь, что происходит!

Тут Кайрик развернулся на каблуках и заговорил, глядя в пол, на этот раз тихим женским голосом:

– Малик всегда был твоим самым преданным слугой. – Это точные слова Единственного и Вездесущего, я не изменил ни одного слова. – Он с тобой не лукавит. Ты сам только что в этом убедился.

– Но все нас предали! – Голос Кайрика теперь стал низким и злым. – Даже Огм это подтвердил!

И вновь Единственный ответил сам себе, но теперь звучал совсем другой голос:

– Он сказал, видимо, так! – Кайрик говорил, обращаясь к собаке в углу сарая, а та лишь заскулила и забилась подальше под кормушку. – А еще он сказал, что нам придется выяснить почему!

С этими словами Единственный погрузил свободную руку в собственную грудь и извлек оттуда вязкую коричневую массу цвета жареных кофейных зерен. Масса не пульсировала, а скорее хлюпала у него между пальцев, и ничто во всем Фаэруне не издавало такой сильный запах. Козы попадали на колени и принялись тереться мордами о грязную подстилку, лошадь, задыхаясь, закашлялась, а пес выполз из-под кормушки и сделал то, что мне тоже очень хотелось сделать, но я был слишком напутан.

Кайрик поднес вонючую массу ко рту, откусил и на этот раз проглотил.

– Гниль! – провозгласил он снова на тысячу голосов, каждый из которых был вполне довольным. – Прогнило целиком.

Взяв себя в руки. Единственный подошел ко мне, отойдя от лошади и собаки, чем очень их порадовал. Он поднес к моему лицу свое отвратительное сердце:

– Хочешь кусочек?

Неудивительно, что я потерял дар речи. Количество смертных, которых когда-либо приглашали разделить трапезу с обожаемым богом, можно пересчитать по пальцам, но кому из них предлагалась такая честь? Я долго смотрел на хлюпающую массу и думал, сколько благ может принести мне один проглоченный кусочек сердца Вездесущего: неослабевающую силу или жизнь без недугов – возможно, даже бессмертие!

Его сердце было так близко, что я смог разглядеть, что оно пронизано длинными белыми нитями, которые извивались сами по себе. Это были души всех погубленных Кайриком богов за то время, пока он становился Единственным, но тогда я еще этого не знал, и, признаюсь, от этого зрелища меня чуть не вывернуло. Тем не менее, я закрыл глаза и открыл рот и постарался не обращать внимания на зловоние, когда наклонил голову, чтобы вкусить божественной манны.

Но разве когда-нибудь я отличался стойкостью? Стоило моим губам дотронуться до дрожащей массы, как голова закружилась, в глазах стало темно, в ушах зазвенело от тишины, и я перестал слышать стук собственного сердца, лежащего на ладони бога.

Когда я вновь открыл глаза, оказалось, что я лежу у стены, а передо мной сидит Единственный, по-прежнему держа оба сердца в руках и попеременно взвешивая их.

Он посмотрел на хлюпающую массу на левой ладони.

– Думаю, что нет, – Кайрик потряс головой и поднял на меня взгляд. – Малик, о чем меня предупреждает Огм? Со мной что-то не так?

Мне часто задавали подобные вопросы многочисленные влиятельные друзья, когда я еще жил в Калимшане. Я знал, что в таких случаях никто не ждет от тебя честного ответа, поэтому теперь я осмелился мягко опустить руку на плечо Единственного, стараясь не задеть сердце.