Чтение онлайн

***

Над гаванью Удачного нависла темная ночь. Совершенный чувствовал это. Ветер переменил направление. Теперь обоняние изваяния улавливало запахи города. Совершенный поднял руку и потрогал нос. Очень осторожно его рука поползла выше, начала ощупывать колючее месиво щепок, где раньше были глаза...

– Больно?
– тихо спросила Янтарь.

Он немедленно отнял руки от лица.

– Мы не знаем такой боли, как люди, - заверил он ее. И немного погодя попросил:

– Расскажи мне о городе. Что ты видишь отсюда?

– Ну...
– Он слышал, как она завозилась на носовой палубе. Прежде она лежала на спине, подремывая, а может, глядя на звезды. Теперь перекатилась на живот. Его доски ощущали тепло ее тела. Она стала рассказывать:

– Повсюду кругом нас - сплошной лес мачт. Как черная щетина на фоне звезд. На некоторых кораблях горят крохотные огоньки, но не на многих. Зато в городе очень много огней. Они отражаются в воде и...

– Хотел бы я их увидеть, - пожаловался он тихо. И чуть громче добавил:

– Я так хотел бы что-нибудь увидеть! Хоть что-нибудь! Но вокруг меня только тьма, Янтарь. Достаточно скверно было валяться слепым там, на берегу, но со временем я вроде как приспособился. А вот здесь, на воде... Я не вижу ни людей, что проходят мимо меня по причалам, ни кораблей, которые становятся рядом. На пристани мог бы разразиться пожар, а я и не знал бы ни о чем, пока не стало бы слишком поздно... Тоже мало радости, но мы ведь скоро отправимся в море! И вы ждете от меня, что я вслепую ринусь в этот простор?.. Я же хочу, чтобы все прошло хорошо. Я правда хочу! Но я очень боюсь, что у меня ничего не получится...

– Просто доверься нам, - сказала она, но он расслышал беспомощность в ее голосе.
– Мы станем твоими глазами, Совершенный. Если нас будет ждать впереди опасность, клянусь, я встану здесь, рядом с тобой, и расскажу тебе обо всем, что нам встретится!

– Слабое утешение, - помолчав, ответствовал Совершенный.
– Боюсь, это слабое утешение.

– Я понимаю. Но это все, что я могу тебе предложить.

Он замолчал и прислушался. Волны легонько шлепали по его корпусу. Поскрипывали канаты. Вот прозвучали шаги - кто-то прошел мимо. Вечерние звуки Удачного достигали его слуха... Он стал гадать про себя, сильно ли изменился город с тех пор, когда он последний раз видел его. А ведь перед ним лежала будущность, полная все той же непроницаемой тьмы!..

– Янтарь, - окликнул он негромко.
– Очень трудно оказалось поправить руки Офелии? Насколько сильно они пострадали?

– Ожоги оказались неглубокими, разве что лишь в нескольких местах. Моим главным затруднением было сохранить пропорции ладоней и пальцев. Поэтому мне пришлось не просто счистить горелое, но попросту переделать обе ее руки. И при этом снять некоторое количество диводрева, совсем не пострадавшего от огня. По-моему, самым трудным для нее было сохранять неподвижность, пока я работала, а для меня - сосредоточиться на том, что я делала, и не думать, что, возможно, причиняю ей боль.

– Так ей было больно?

– Как знать?.. Сама она говорила, что нет. Как и ты, она все внушала мне: дескать, живые корабли ощущают боль не так, как мы, люди. И тем не менее я полагаю, что доставила ей массу неприятных минут. Она рассказывала, что снятие стружки вызывает у нее чувство потери. Это была одна из причин, по которой я вернула ей все, что могла, в качестве украшения. Еще она сказала, что после того, как я все закончила, ее руки казались "не правильными"...
– Янтарь помолчала.
– Помнится, я ужасно расстроилась, ведь я сделала для нее все, что смогла. Однако потом, когда я навестила ее перед отплытием, она утешила меня, сказав, что привыкла к новому виду своих рук и очень ими довольна. Еще она очень хотела, чтобы я изменила ей волосы, но капитан Тенира запретил. Он сказал, они не могли так долго задерживаться в порту. Правду тебе сказать, я даже обрадовалась. Понимаешь, диводрево, оно... с ним очень трудно работать. Я даже сквозь перчатки все время чувствовала, как оно пытается меня затянуть...

Ее последние слова он попросту не расслышал. Он вдруг воскликнул:

– Ты могла бы срезать мне бороду!

– Что?..
– Она вскочила на ноги одним слитным движением, словно потревоженная и взлетающая птица.
– О чем ты, Совершенный?

– Ты могла бы срезать мою бороду, переделать ее и приколотить на место в качестве нового лица. И я бы снова стал видеть!

– По-моему, это безумная мысль, - сказала Янтарь.

– Правильно. Безумная мысль сумасшедшего корабля. Нет, Янтарь, все должно получиться! Смотри, сколько тут дерева!
– И, подняв руки, он собрал в горсти свою действительно пышную бороду.
– Уж на новые-то глаза точно хватит! И ты точно могла бы это сделать!

– Я не посмею, - ответила она.

– Почему?

– А что скажут Альтия с Брэшеном? Одно дело - чуть-чуть подправить руки Офелии. И совсем другое дело - полная переделка твоего лица!

Он скрестил руки на груди:

– А какая разница, кто там что скажет? Я что, принадлежу им? Я их раб?

– Нет, но...

Он пропустил это "но" мимо ушей.

– Когда ты "покупала" меня, разве ты не говорила, что это просто формальность для посторонних, уступка принятым правилам? Ты утверждала, что я сам себе хозяин. Всегда, дескать, был и всегда буду. И потому мне сдается, что мне тут и решать!

– Может, и так. Но соглашаться или нет - зависит уже от меня.

– А с какой стати тебе отказываться? Ты хочешь, чтобы я так и оставался слепым?
– Он почувствовал, как внутри зашевелился гнев. Зашевелился и запросился наружу. Совершенный проглотил его, точно подступившую к горлу желчь. Он знал: злиться на Янтарь бесполезно. Она просто повернется и уйдет.

– Конечно нет. Я ни в коем случае не желаю этого. Но я очень боюсь и разочаровать тебя, Совершенный. Дело в том, что я никак не могу понять диводрево. Руки говорят мне одно, а сердце - другое. Мне было... очень трудно работать с Офелией. Помнишь, она сказала, что чувствует "не правильность"? А я чувствовала... нечто более тонкое. И очень смахивавшее на святотатство...

Последнее слово она произнесла совсем тихо. Совершенный отчетливо ощущал смятение резчицы.

– Для Офелии ты это сделала, - сказал он.
– А для меня не хочешь!

– Есть большая разница, Совершенный. Работая с Офелией, я удаляла поврежденное дерево. А ты говоришь о том, чтобы, наоборот, приделать кусочки диводрева, сделав из них новые глаза. Я же, как ты уже знаешь, не могу понять природу диводрева. Станут ли приделанные части единым целым с тобой, оживут ли они? Или так и останутся приколоченными деревяшками?

– Тогда сделай со мной то же, что и с ней!
– помолчав, проговорил Совершенный.
– Ты же можешь стесать мое нынешнее лицо и вырезать вместо него новое!

Янтарь на это выдохнула несколько слов на непонятном ему языке. Совершенный понятия не имел, молилась она или ругалась. Он чувствовал только, в какой ужас привело ее это предложение.

– Ты понимаешь хоть, что говоришь?
– сказала она.
– Мне придется переделывать не только все твое лицо, но и все тело, чтобы соблюсти должные пропорции! Ты представляешь, что это за работа? Я же просто резчица, Совершенный, я не скульптор!
– Она вздохнула, ее прямо-таки передернула. Подумай, во что я могу тебя превратить! Я же могу навеки уничтожить твою красоту! И как прикажешь мне после этого жить?