Чтение онлайн

Он зашарил в поисках свечки. Потом высунулся в коридор и зажег ее от горевшего там небольшого светильника. Вернулся в каюту, закрыл дверь и сунул свечу в подсвечник. Когда же он повернулся к Этте, то челюсть у него буквально упала. И было отчего. На ней были облегающие кожаные штаны и такой же короткий камзол, сидевший плотней собственной кожи. Никогда еще Уинтроу не видел женского тела в одежде, которая не скрадывала, а, наоборот, подчеркивала его формы!.. Этта не обратила никакого внимания на его взгляд. Наоборот, она весьма деловито обошла его кругом, разглядывая и явно оценивая его собственное тело. Ее взгляд был таким откровенным, что у него жарко вспыхнули щеки...

Потом она недовольно хмыкнула:

– Все ясно. Видно, что ты усердно трудился, но работа была не слишком тяжелой... Тем не менее ты гибкий и шустрый. Я и раньше это за тобой замечала. И это может оказаться полезнее для нашей игры, чем даже могучие мышцы...

Уинтроу заморгал ресницами:

– Я все-таки не возьму в толк, о чем ты...

– Кеннит предложил, - ответила она.
– Я сказала ему, что чувствую за собой должок: ты ведь как-никак читать меня выучил. Он и подсказал мне, что я могу в ответ научить тебя чему-то такому, что сама хорошо знаю. Кое-чему из моих "более мирских познаний" - так он выразился. Вот я и решила этим заняться. Снимай-ка рубаху!

Он повиновался, точно во сне, всячески запрещая себе думать и о том, что делает он сам, и о ее возможных намерениях.

Она хмуро улыбнулась при виде его обнаженного торса:

– Ишь, весь гладенький, точно маленькая девочка... Даже на груди ни волоска еще не выросло. Надо бы, конечно, мышц побольше, но ничего, со временем нарастут...
– Она вернулась к его столику и щелкнула замочком стоявшей там длинной плоской коробки. И повторила, открывая крышку:

– Да, кое-чему лучше учиться без посторонних глаз... В том числе и умениям, необходимым мужчине. Если бы нас за этим увидели, команда бы тебя как есть засмеяла. А так - будешь притворяться, будто всегда это знал и умел...

Она вновь повернулась к Уинтроу лицом, и он увидел в каждой ее руке по кинжалу.

– Это для тебя. Кеннит сказал, я могу их тебе подарить. Начнешь носить какой-нибудь из них на поясе всякий раз, когда мы будем останавливаться в порту. Притом не только в порту, а вообще все время. Будешь ложиться спать клади под подушку. Но перво-наперво научись как следует ими владеть...

И без всякого предупреждения она бросила один из кинжалов ему. Ему, не в него, - кинжал полетел рукояткой вперед. Уинтроу успел поймать его, хотя и не очень ловко, слегка порезав большой палец. Он крякнул от неожиданности, а Этта рассмеялась:

– Вот я и пустила тебе первую кровь!..
– Тут в ее глазах зажегся угрожающий огонек:

– Ну-ка бери его как следует и будь наготове! Я научу тебя драться...

– Да не хочу я учиться драться!..
– испугался Уинтроу и отступил прочь.
– Еще порежу тебя... Она весело улыбалась:

– А вот и не порежешь... Меньше всего думай об этом!
– Она уже стояла в стойке опытного бойца на ножах, и лезвие ее кинжала смотрело прямо на Уинтроу. Этта грациозно раскачивалась, а кинжал летал из одной руки в другую так быстро, что глаз не успевал проследить. Потом она двинулась на Уинтроу, опасная, как тигрица: казалось, все тело просто следовало за порхающим клинком.
– Лучше сосредоточься на том, как не дать мне порезать тебя! сказала она.
– Все с этого начинают!

ГЛАВА 28

ОТПЛЫТИЕ "СОВЕРШЕННОГО"

– Вот бы нам побольше времени для ходовых испытаний...

Янтарь устало посмотрела на Альтию:

– Ни времени, ни денег у нас нет. Да притом после каждого выхода в море с корабля сбегает по два-три матроса. Еще несколько таких испытаний, Альтия, и команды у нас вообще не останется!
– Она снова глянула на Альтию и склонила голову к плечу:

– Который раз уже мы с тобой об этом говорим? Пятый? Или шестой?..

– Согласно моим подсчетам, двадцать седьмой, - вмешался подошедший Брэшен. Женщины подались в стороны, освобождая ему место у кормовых поручней. Все трое смотрели в открытое море, видневшееся за выходом из удачнинской гавани.
– Привыкай, Янтарь, - хмыкнул Брэшен.
– Матросы без конца болтают об одном и том же. А любимые темы - скверная жратва, тупой капитан, зверюга-помощник...

– Ты еще забыл гнусную погоду и сволочной корабль, - добавила Альтия.

Янтарь пожала плечами:

– Я уже поняла, что мне очень ко многому придется привыкнуть... Сколько лет прошло с тех пор, как я последний раз предпринимала длительное путешествие по морю! Причем даже в юности моряк из меня был никудышный... Одна надежда - может, жизнь на борту в условиях гавани хоть как-то приучит мой живот к качке...

Альтия и Брэшен одновременно расплылись в ухмылках.

– Не надейся попусту, - предупредил Брэшен. Ясное дело, в первые дни плавания я постараюсь не требовать от тебя слишком многого... Однако если необходимость возникнет, так уж возникнет, и тогда тебе ничего не останется, как ползать хоть на четвереньках, но делать свое дело... в перерывах между метанием харчей за борт...

– Спасибо, утешил, - поблагодарила Янтарь.

Они замолчали. Шутки шутками, а по поводу грядущего отплытия каждого одолевали сомнения, и очень серьезные. Корабль стоял полностью загруженный и снаряженный, почти вся команда была на борту. Вдобавок на нижних палубах таились - даже от наемных матросов - семеро невольников, решившихся на побег к лучшей доле. О них Альтия старалась даже не думать. Эти люди ведь рисковали не только собой. Если кто-нибудь обнаружит их до отплытия - как знать, чем кончится дело? А как отнесется к новым товарищам нанятая команда?.. Оставалось надеяться, что обрадуется: всё лишние руки в помощь. Уж конечно, не миновать ссор из-за порядка подчиненности и мест в кубрике, но такое приключается на любом корабле. Альтия упрямо твердила себе, что все будет хорошо. А еще она всей душой за тех семерых, притаившихся в тесном закоулке внизу. Им-то тягостное ожидание давалось тяжелей, чем кому бы то ни было.

Они собирались отплыть с первыми лучами рассвета. Альтии, пожалуй, хотелось бы взять и отправиться в море прямо сейчас. Вот только этак потихоньку ускользнуть в темноту считалось скверным началом всякого плавания. Уж лучше подождать и должным образом вытерпеть все слова прощания и добрые пожелания от тех, кто придет проводить их. Не говоря уже о преимуществах солнечного света и свежего утреннего бриза...

– Ну как он?
– глядя вдаль, негромко спросил Брэшен.

– Волнуется. Очень возбужден. Рвется в путь, а сам боится до смерти. Его слепота...

– Знаю, - перебил Брэшен.
– Он, однако, ослеп не вчера. И к тому же как-то добрался назад в Удачный из своего последнего плавания - не только ослепленный, но еще и кверху килем! Так что сейчас всяко не время для рискованных экспериментов с диводревом, Янтарь... Придется ему довериться нам. По крайней мере, я не рискну менять в нем что-либо прямо сейчас... Допустим, ты сделаешь попытку и ничего не получится...
– Брэшен затряс головой. Короче, лучше отплыть как есть. Он давно привык к слепоте. Пусть и дальше справляется только с ней, а не с еще новым разочарованием!

– Привык, но не примирился, - очень серьезно начала Янтарь.
– Он...

– Сорок два!
– подняла палец Альтия.
– Я тоже веду счет. Мы принимаемся обсуждать это уже в сорок второй раз!

Янтарь покаянно кивнула. И сменила предмет разговора:

– Лавой...

Брэшен застонал, потом рассмеялся.

– На эту последнюю ночь, - сказал он, - я отпустил его в город. Ручаюсь, к: назначенному часу он будет на палубе. Разумеется, с превеликого бодуна. И разумеется, примется срывать зло на матросах... Это, знаешь ли, вековая традиция, так что люди все примут как должное. Он примется гонять их в три шеи, а они будут на него злиться. И это тоже освящено традицией. К тому же лучшего старпома для наших орлов нам все равно не найти...