Чтение онлайн

– Если можешь двигать пальцами, это значит, ничего не сломано, так ведь?

– Это значит, что кости могли остаться целыми, - поправил Брэшен.
– Дай я посмотрю.

Отлично зная, что опять совершает ошибку, она повернулась и протянула ему руки. Он подошел и взял обе ее руки в свои. Стал двигать, сгибать ее пальцы и ощупывать каждую косточку внутри кистей. Он покачал головой, разглядев, в каком состоянии разбитые костяшки, и вздрогнул, увидев отметины зубов на запястье. Потом выпустил одну ее руку, взял под подбородок, заставил поднять голову и стал внимательно рассматривать лицо. Альтия в свой черед рассматривала Брэшена. У него были пузыри даже на веках, но глаза остались ясными - яд их не коснулся. Она, впрочем, понимала, что зрение он сохранил чудом. А в распахнутом вороте рубашки виднелись вздувшиеся рубцы на груди.

– Жить будешь, - сказал он ей. Наклонил голову и кивнул:

– Однако и крутая ты девка...

Она вдруг припомнила:

– А ведь ты мне, похоже, жизнь спас, когда отвлек змея веслом...

– Ага. Уж до чего я страшный, когда веслом размахивать начинаю...
– Он по-прежнему не выпускал ее руку. А потом без лишних слов потянул Альтию к себе. Наклонился поцеловать ее, и она не отстранилась, а, наоборот, запрокинула голову ему навстречу. Его губы очень нежно накрыли ее рот... Альтия закрыла глаза и послала к шутам собачьим всю житейскую мудрость. Ей вообще не хотелось думать сейчас...

Прервав поцелуй, Брэшен притянул ее еще ближе, но обнимать не стал. Лишь опустил подбородок ей на макушку и чуть-чуть задержал.

– Да, ты права... Я знаю, ты права... проговорил он хрипло. И тяжело вздохнул.
– Вот только мне от этого почему-то не легче...

И выпустил ее руку.

Она так и не придумала, что ответить ему. Ей тоже было непросто, но сказать ему об этом - значило сделать все стократ трудней для них обоих. Как он назвал ее? Крутой девкой?.. Она доказала это, направившись к двери.

– Спасибо, - сказала она негромко.

Брэшен ничего не ответил. Альтия вышла.

Клеф по-прежнему торчал в коридоре. Он стоял у стены, постукивая по ней босой пяткой и покусывая нижнюю губу. Юнга бездельничал, и Альтия нахмурилась.

– Поглядывать нехорошо, - сурово сообщила она ему, проходя мимо.

– А капитана целовать хорошо?
– отвечал он нахально. Ухмыльнулся и только сверкнули пятки грязные - стремительно испарился.

ГЛАВА 34

ПРОРОЧЕСТВО

Не нравится мне это...

Проказница говорила тихо, но он услышал ее не просто ушами - всем телом.

Уинтроу лежал на носовой палубе, растянувшись на животе, и грелся на утреннем солнышке. Ночь простояла удушливая и сырая, так что он избавился от одеяла, но рубашку держал намотанной на голову. Теплые солнечные лучи облегчили боль в руке, но яркий свет причинил головную боль, от которой он и проснулся. Что ж... Все равно ему надо было вскоре вставать. Хотя он не отказался бы полежать еще, просто полежать неподвижно...

Уинтроу чувствовал себя слабаком: все остальные, похоже, давно оправились от ран, полученных в Делипае, и только его все мучили последствия каких-то двух ударов дубинкой. Он старательно гнал от себя мысль, что его ушибы так болели из-за того, что он убил человека, их причинившего. "Суеверие, - говорил он себе.
– Глупое суеверие..."

Он перекатился на спину. Свет бил в глаза даже сквозь рубашку, не говоря уже о закрытых веках. Ему даже показалось, будто световые пятна складывались в узоры, в какие-то силуэты. Он плотнее сжал веки, и зеленые искры помчались сквозь красное, как стремительные морские змеи... Расслабил веки - и картина стала бледнее, приняв форму расходящихся лучей...

Каждый новый день откраивал еще немножко от жаркого разгара лета - год неудержимо катился к осени. Прошли считанные месяцы, а сколько всего успело случиться!.. Когда они покидали Делипай, из пепла уже поднялось с полдюжины строений, сколоченных из старого и вновь добытого дерева. Встала деревянная башня высотой с корабельную мачту, и на ней дежурили часовые. Кругом нее медленно росли слои каменной кладки... А народ там называл Кеннита королем. И это был не просто титул, но еще и любовное прозвище. "Короля спросите!" в случае чего советовали люди друг другу. И кивали на рослого мужчину на деревянной ноге, у которого вечно торчали из-под мышки свернутые чертежи. И последнее, что видели моряки с палубы уходившей "Проказницы", - это флаг Ворона, гордо реявший на установленном на верху башни флагштоке. На полотнище, чуть ниже распростертых крыльев и хищного клюва, была вышита надпись: ЗДЕСЬ ОСТАЕМСЯ!

Теперь "Проказница" стояла на якорях - на обоих, носовом и кормовом, в Обманной бухте острова Других. Было время прилива. Кеннит говорил, другой сколько-нибудь безопасной стоянки на острове не было. Когда же прилив достигнет высшей точки, Кеннит и Уинтроу покинут корабль и отправятся в шлюпке на берег. Они пойдут искать оракула. Кеннит настоял на том, чтобы Уинтроу непременно прошелся по Берегу Сокровищ...

Мористее в плывущих клочьях тумана едва виднелся силуэт "Мариетты". Там она будет находиться все время, наблюдая за происходящим, и приблизится, только если понадобится подмога.

Погода стояла очень странная, что внушало людям беспокойство. Смотреть отсюда в морскую даль было все равно что из другого мира. "Мариетта" то показывалась из тумана, то снова скрывалась, а здесь, в бухте, стоял солнечный штиль. И царила такая тишина, что Уинтроу чуть заново не уснул.

– Не нравится мне здесь, - настойчиво повторил корабль.

Уинтроу вздохнул.

– И мне тоже, - ответил он Проказнице.
– Другие люди только и гоняются за всякими знамениями и предсказаниями, а я их, наоборот, всегда боялся. Помнится, в монастыре некоторые послушники развлекались с кристаллами и семенами - метали их, а потом истолковывали, что получалось... Жрецы это, так скажем, терпели. Одних забавляли гадания, и они говорили, что, мол, повзрослеют - сами поймут. Один как-то заметил, что, мол, лучше бы мы в ножички игрались... И мое внутреннее чувство заставило меня с ним согласиться. Мы все время стоим на краю будущего; чего ради пытаться заглядывать через порог?.. Я верю, что есть истинные предсказатели, умеющие заглядывать вперед и провидеть предначертанные нам пути. Но я думаю также, что есть и некая опасность в том, чтобы...

– Я не о том, - перебила Проказница. Я в предсказаниях ничего не понимаю. Я просто помню это место...
– И в ее голосе появилась нотка отчаяния:

– Я помню это место, но я же отлично знаю, что ни разу тут не была!.. Уинтроу! Уж не твоя ли это память? Ты что, здесь раньше бывал?

Он распростер руки по палубе, полностью открываясь Проказнице. И попытался утешить ее:

– Я-то нет, но вот Кеннит бывал. Ты стала очень близка с ним... Может, и его память уже с твоей перемешивается?

– Кровь есть память, - ответила она.
– Его кровь впиталась в мою палубу, и я знаю, что он помнит о том, как сюда приезжал. Но, Уинтроу... как бы это сказать... это память о человеческом посещении. А когда я была здесь раньше, я плавала в этих водах, быстрая и свободная. Я была новенькая... то есть молодая... Я начиналась здесь, Уинтроу... И не один раз, а много-много...

Она была в полной растерянности. Он потянулся к ней и уловил быстрые тени воспоминаний, столь давних, что она сама не могла их как следует удержать. Они ускользали прочь, расплывчатые и неуловимые, как те солнечные тени на веках. Но то немногое, что ему удалось понять, вселяло определенное беспокойство. Ибо он знал это столь же хорошо, как и она. Крылья на фоне солнца... Нечто скользящее в глубоководной зелени и синеве... Это были образы из недр его снов, лихорадочные образы, слишком яркие и четкие и от этого не способные выносить свет дня. Он постарался скрыть свое смятение, негромко спросив: