Чтение онлайн

А кроме прилива оставался еще непройденный Берег Сокровищ, неполученное предсказание - и лодка, ожидающая их возвращения в прилив...

Не говоря о том, что Кеннит, наверное, готов уже голову ему оторвать!

Уинтроу стоял, держа больную руку в здоровой, и следил, как приливная волна ползет все выше вверх но утесу. Ползла она быстро, и тут уж Уинтроу ничего поделать не мог. Если не уйти прямо сейчас, чуть погодя он очутится в ловушке. И так уже выбираться кругом мыса придется не посуху, а в лучшем случае вброд...

Надо уходить. Все, что мог, он здесь уже сделал.

За спиной раздался неожиданный звук. Его произвел металлический прут, покатившийся по камням. Уинтроу оглянулся, шагнул обратно в расщелину... и зрелище, представшее глазам, заставило его ахнуть.

Оказывается, змея выбралась из своего пруда и, расклинившись между стенками пещеры, силилась боком просунуть голову в дыру, проделанную Уинтроу. Голова никак не проходила. Змея же, хоть и маленькая по сравнению с громадными морскими собратьями, была далеко не слабенькой. Она билась и упиралась, стараясь выбраться наружу...

– Подожди, подожди!
– закричал Уинтроу, менее всего задумываясь о том, что тварь его не может понять.
– Убери голову! Тут слишком узко! И вода еще далеко!..

Конечно, змея не уразумела его слов. Она упиралась и лезла, но только застревала плотней прежнего. Она пищала и кричала в отчаянии, и грива кругом горла раздувалась все больше. Потом змея попыталась втянуть голову обратно в пещеру, однако и этого уже не смогла.

Она безнадежно застряла.

Уинтроу поглядел на нее и с упавшим сердцем понял, что застрял вместе с ней. Не мог же он в самом деле вот так бросить ее здесь. Жабры змеи судорожно раздувались, челюсти хватали воздух... Сколько она еще сможет протянуть без воды?.. Даже в движениях бьющегося хвоста, казалось, сквозило отчаяние. Вот бы успеть выбить еще один прут!.. Тогда она смогла бы хоть обратно в пруд соскользнуть. Не освободилась бы, но по крайней мере осталась жива...

"Если поторопиться, - понял Уинтроу, - может, и я сумею остаться в живых!"

Он опасливо приблизился, желая присмотреться, который прут окажется легче вывернуть. И увидел, что бешеные усилия змеи уже расшатали очередной камень. Правда, камень оказался покрыт густой слизью, что вовсе не облегчало работы. Что ж! Уинтроу подхватил один из прутьев, которые вытащил раньше. Прут оказался несоразмерно длинным и, в общем, мало подходящим в качестве орудия труда, но касаться слизи руками очень уж не хотелось. Слизь могла быть ядовитой. Да и змея вполне могла его цапнуть. Всякому животному, угодившему в западню, свойственно огрызаться. А если его укусит тварь размером с ту, что он пытался освободить...

Да, не много в таком случае от него бы осталось.

Уинтроу сунул свой прут между двумя еще державшимися и стал действовать им, как рычагом. Увы, тем самым ему пришлось еще сильнее прижать несчастное чудище. Змея взревела, но, что удивительно, не попыталась схватить его. А вот камень, запиравший очередной прут, отчетливо сдвинулся. Уинтроу тотчас переместил свой рычаг, сунув прут в расширившуюся трещину между камнями. Длина прута бессовестно мешала ему. Он то и дело застревал между стенками. Однако наконец Уинтроу удалось сдвинуть камень на вполне достаточное расстояние.

Теперь прут...

– Только не ешь меня!
– предупредил он змею, волей-неволей подходя к ней вплотную, и некоторым чудом она, казалось, поняла, что он имел в виду. Она замерла, только жабры продолжали тяжело вздыматься и опадать. Может быть, змея уже умирала?.. Уинтроу не мог позволить себе думать ни об этом, ни о безостановочно мчавшемся времени. Он схватил прут и потянул его вверх...

И почти сразу закричал от боли.

Его ладони обожгло, потом они прикипели к покрытому слизью металлу. Но телесная боль оказалась сущим пустяком по сравнению с мучительным узнаванием. В мгновение ока Уинтроу постиг ее боль, постиг все мучения разумного существа, томившегося в заточении немыслимо долгое время - дольше, чем он был в состоянии уразуметь... Теперь он вместе с ней дышал обжигающим воздухом, это его нежная, тонкая кожа высыхала и трескалась, лишенная воды, это он с ужасом понимал, что еще чуть-чуть - и сделается слишком поздно...

Ей нужно бежать, бежать прямо сейчас, а не то будет слишком поздно не для нее одной - для всех, для всех...

Судорога отбросила Уинтроу прочь от обжигающего прута, Тело шарахнулось, уходя от боли, и он растянулся на полу. Он судорожно дышал и никак не мог отдышаться. Никакой жизненный опыт не подготовил его к столь ослепительной вспышке общности. По сравнению с той сопричастностью, которую он только что испытал, даже его связь с живым кораблем выглядела чем-то неуклюжим, искусственным и ненадежным. На несколько мгновений Уинтроу просто не мог отъединить свою личность от личности твари...

Нет. Не так. Не твари. Или тогда уж надобно называть тварью и себя самого. Ибо перед ним было создание, по меньшей мере равное ему по разумности. А может быть (он едва отваживался об этом гадать), и превосходившее...

В следующий миг Уинтроу стремительно вскочил на ноги. Сорвал с себя рубашку, обмотал ею руки и снова взялся за прут. На сей раз он явственно разглядел в медленно гаснущих золотых глазах живой и проницательный ум. Он схватил прут и что было силы потянул его вверх. Тянуть было трудно: рубашка мешала держать его достаточно крепко, и вдобавок слизь сделала прут скользким. Уинтроу дважды делал усилие, прежде чем ему удалось оторвать прут от каменного подножия. Но, как только его нижний конец показался наружу, змея рванулась вперед. Ее могучий рывок согнул прут наружу, точно соломинку. Уинтроу тоже полетел прочь, и не просто полетел, но еще и измазался в слизи, густо покрывавшей ее кожу. Опять она мучительно обожгла его тело. Он закричал от боли: слизь проела даже его толстые парусиновые штаны, они распадались, превращаясь в лохмотья. Уинтроу знал, куда стремилась змея. Он пришел в ужас и закричал:

– Там еще нет воды! Камни, только камни! Ты расшибешься!

Он попытался передать ей это не только голосом, но и мыслью. И змея ответила.

Уж лучше смерть!
– отдалось у него в голове.

Она вилась и вилась мимо него, изливаясь из пруда своего заточения, словно нить, сматывающаяся с катушки. Уинтроу отчетливо ощущал, какое мучительное усилие требовалось ей, чтобы заставлять двигаться свое длинное тело, изуродованное пребыванием в каменном мешке. Это был акт отчаяния: она не знала, куда бежит - в жизнь или в смерть. Она просто бежала. На свободу какой бы та ни была!..

Вот именно. Прости, что убила тебя...

– Да ладно, чего там...
– пробормотал Уинтроу. Сам он был не слишком уверен, что умер. Он просто пребывал вне своего тела... То есть опять не так. Он как бы перерос его. Это было как во время трансов в монастыре, когда он создавал свои витражи. Только на сей раз - гораздо, гораздо мощнее. Боль обожженного тела была не значительней зуда от ничтожной занозы.

Ах, - вздохнул он.
– Теперь я так ясно вижу тебя. Ты все время была со мной... Змеи и драконы моих витражей... В моем искусстве они присутствовали всегда. Откуда ты знала, что я к тебе приду?

А как ты догадался прийти?..
– изумилась она в ответ.

Она, впрочем, ответа дожидаться не стала. Собрав все силы, она прыжком вылетела из расщелины... Уинтроу сжался в комок, не желая слышать удара тяжелого тела о смертоносные камни внизу... Удара не последовало. Змея оказалась для этого слишком велика. Она смогла дотянуться непосредственно из пещеры до подножия утесов. Спустила вниз голову и переднюю часть тела, потом подтянула хвост. "Странно, - подумал Уинтроу.
– Мы больше не соприкасаемся, но я ее по-прежнему чувствую..." Он вправду ощущал, как припекает ее горячее солнце, как липнет к нежной шкуре песок... Утратив последние силы, она беспомощно ворочалась на обросших острыми раковинами камнях. Ей нужна была вода, которая примет и оторвет от земли ее тело. Вода, которая смочит наконец ее жабры... Прилив только-только начал касаться ее брюха. Сколько усилий - и лишь для того, чтобы умереть здесь, на берегу!.. Какая битва!
– а в итоге она станет пищей для крабов и морских птиц...