Чтение онлайн

— Пей, и пой куплеты, и живи сейчас — может, ты за это пьешь в последний раз!

Профессор Лайалл недаром был бетой в стае Вулси и помимо прочих достоинств прекрасно знал, когда пора обратиться за помощью. Стремительный бросок к двери, один громкий крик — и четверо самых крепких клавигеров помогли препроводить лорда Маккона, теперь просто очень пьяного волка, в подвал, под замок. Лишняя пара ног не придала графу устойчивости, и вместо пения ему теперь пришлось ограничиться тоскливым поскуливанием. Утомительный день грозил смениться не менее утомительной ночью. После исчезновения майора Чаннинга у профессора Лайалла оставался только один выход: созывать стаю на совет.

День клонился к вечеру, но солнце еще висело над горизонтом, когда трое странного вида путников поднялись на борт последнего дирижабля, отправлявшегося в Кале со стоянки на белых скалах Дувра. Ни одному репортеру не удалось запечатлеть отъезд скандально известной леди Маккон. Вероятно, причиной тому была ее мгновенная реакция на публикацию слухов о ее так называемой опрометчивости, а скорее всего, то, что упомянутая дама путешествовала инкогнито, возмутительным образом нарушая правила приличий новыми, еще не опробованными прежде способами. Вместо обычного модного, но при этом исключительно практичного наряда на Алексии было надето черное свободное платье с пышными рукавами, юбку которого опоясывали широкие желтые ленты, и желтая бесформенная шляпа. В этом наряде леди Маккон отдаленно напоминала самодовольно надутого шмеля. Костюм был подобран поистине гениально: он сразу сделал из достойной великосветской дамы какую-то стареющую оперную певичку. Ее сопровождали хорошо одетый молодой джентльмен и его камердинер. При виде подобной компании можно было сделать только один вывод: за этим кроется вопиющая непристойность.

Мадам Лефу отнеслась к своей задаче — изобразить юного любовника — с подлинным энтузиазмом и то и дело проявляла угодливые знаки внимания к своей даме. Для этого маскарада она выбрала чрезвычайно реалистичные усы — длинные, черные, навощенные, они лихо закручивались кверху, прикрывая ямочки на щеках. Гигантский размер усов позволял почти полностью скрыть женственные черты изобретательницы, но их пышность имела неприятный побочный эффект: она вызывала у Алексии приступы судорожного хихиканья всякий раз, когда ее взгляд падал на француженку. Флуту было проще: он с удовольствием вернулся к привычной роли камердинера и таскал за Алексией и мадам Лефу коробки, а заодно свой обшарпанный саквояж — тот по виду был приблизительно одних лет со своим хозяином, только гораздо хуже сохранился.

Экипаж дирижабля поглядывал на странную троицу с плохо скрытым презрением, а фраппированные пассажиры откровенно сторонились их. Подумать только: бесстыдно афишировать подобную связь прямо на борту общественного транспорта! Безобразие! Таким образом, они оказались в изоляции, что Алексию более чем устраивало. По совету Флута она купила билет на свою девичью фамилию Таработти, поскольку после замужества так и не успела оформить новые проездные документы.

Мадам Лефу вначале возражала:

— По-вашему, это разумно, учитывая репутацию вашего отца?

— Полагаю, все же разумнее, чем путешествовать под именем леди Маккон. Кому же захочется носить имя Коналла?

Оказавшись наконец в каюте, Алексия сорвала с головы свою шмелиную шляпу и швырнула через всю комнату, как ядовитую змею.

Пока Флут возился с распаковкой багажа, мадам Лефу подошла к Алексии и погладила ее по освобожденным из плена волосам, словно успокаивая пугливого зверька.

— Фамилия Таработти широко известна только среди сверхъестественных. Разумеется, рано или поздно она привлечет чье-нибудь внимание. Надеюсь, нам удастся пересечь Францию быстрее, чем распространятся слухи.

Алексия не стала противиться этой ласке — она и правда действовала успокаивающе. Должно быть, мадам Лефу просто вошла в роль. Ох уж эти французы — они вообще очень увлекаются подобными вещами.

Они скромно поужинали у себя в каюте, отказавшись присоединиться к остальным пассажирам. Судя по свежести продуктов и по тому, как быстро их подали, команда дирижабля одобряла такое решение. Еда готовилась по большей части прямо на паровой машине — оригинальная кухня, хотя и не слишком изысканная.

После ужина они вышли на скрипучую палубу — подышать свежим воздухом. Алексию позабавило, как поспешно удалились при появлении их группки пассажиры, только что расслабленно наслаждавшиеся вечерним эфирным бризом.

— Вот снобы.

На щеках мадам Лефу, под нелепыми усами, показались едва заметные ямочки. Она прислонилась к плечу Алексии, и они обе, облокотившись на перила, стали смотреть на темные воды канала далеко внизу.

Флут внимательно наблюдал за женщинами. Алексия не знала, почему верный камердинер ее отца не доверяет мадам Лефу — потому что она француженка, потому что занимается изобретательством или из-за ее неподобающей манеры одеваться. Такому человеку, как Флут, все три этих качества могли казаться подозрительными.

У Алексии подобных предубеждений не было. Женевьева Лефу за последний месяц успела зарекомендовать себя как самая верная подруга, хоть и немного скрытная в сердечных делах, зато от нее всегда можно было ждать доброго слова и, что еще важнее, умного поступка.

— Вы скучаете по нему?

Не требовалось уточнять, о ком идет речь.

Алексия вытянула руку в перчатке, подставив ее под стремительные потоки эфира.

— Не хочу я по нему скучать. Но чертовски злюсь! И словно одеревенела. Чувствую себя глупой и вялой, — она искоса взглянула на изобретательницу. Женевьева ведь тоже пережила утрату. — Потом будет легче?

Мадам Лефу прикрыла глаза на целую долгую минуту. Должно быть, думала об Анжелике.

— Будет иначе.

Алексия посмотрела на почти полную луну — та еще не поднялась высоко, и огромный воздушный шар, несущий их корабль, не заслонял ее.

— Понемногу и становится иначе. Сегодня, — Алексия едва заметно пожала плечами, — болит уже по-другому. Теперь я думаю о полнолунии. Это была единственная ночь, когда мы делались неразлучными, не отрывались друг от друга всю ночь. В другое время я старалась не приближаться к нему надолго. Ему-то было все равно, но мне казалось, что лучше не рисковать — не делать его смертным дольше, чем необходимо.

— Боялись его состарить?

— Боялась, что какой-нибудь волк-одиночка с безумными глазами бросится на него, а я не успею отойти.

Какое-то время они молчали.

Алексия убрала руку и подперла ею подбородок. Ладонь словно онемела. Знакомое ощущение.

— Да. Я скучаю по нему.

— Даже после того, что он сделал?

Алексия безотчетно положила вторую руку на живот.

— Он всегда был порядочным болваном. Если бы соображал получше, никогда бы на мне не женился.

— Что ж, — мадам Лефу попыталась сменить тему разговора, вероятно, намереваясь поднять Алексии настроение, — во всяком случае, в Италии наверняка будет интересно.

Алексия взглянула на спутницу с подозрением:

— Вы уверены, что до конца понимаете значение этого слова? Я знаю, что английский — не ваш родной язык, но все-таки…

Фальшивые усы изобретательницы трепало ветром. Она прижала их к лицу тонким изящным пальцем, чтобы не улетели.

— Это шанс узнать, как вы забеременели. Разве не интересно?