Чтение онлайн

— Зависимость есть зависимость. От нее нелегко отказаться.

— Верно. И нелегко остановиться, когда твоя жена настаивает на том, чтобы деньги поступали в семью, несмотря ни на что. Если бы моя мать действительно хотела, чтобы мой отец очистился, она бы помогла. Вместо этого она продолжала настаивать на том, чтобы он играл больше, чтобы окупить свои потери. Но это никогда не помогало.

— Вот почему твоим родителям нужно, чтобы ты вышла замуж за богатого. Чтобы удержать их на плаву. — Горечь подкатывает к горлу, когда я думаю обо всем том дерьме, через которое семья Лизы протащила ее ради своей выгоды, никогда не думая о том, что лучше для нее и ее жизни.

Ее рот сжимается, и она некоторое время молчит.

— Семьи — сложная штука, но все, что я делаю, я делаю для Софии. Мои родители сами застелили свою постель.

Выражение ее лица говорит о том, что ее терпению пришел конец, когда речь заходит о ее родителях.

Я резко выдыхаю, когда она протирает мое плечо дезинфицирующим средством.

— Извини, эта часть всегда болит, — пробормотала она.

— Мне нравится боль, — шучу я. — Делай, что должна.

— Тебе нужно наложить несколько швов, — говорит она, уверенной рукой вдевая нитку в иголку. — Хочешь водки?

— Нет, я уже выпил. Это не первый раз, когда мне накладывают швы без анестезии. Помогает то, что медсестра пиздец горячая. — Я тянусь вниз и глажу ее попку.

Она с усмешкой отмахивается от моей руки.

— Веди себя хорошо. — Она наклоняется, ее руки тверды, когда она прокалывает кожу возле раны и с точностью протягивает нить.

— Кто мог напасть на тебя? — спрашивает она, сосредоточившись на своей задаче.

— Я работаю на самый могущественный синдикат в России. Выбирай сама.

— Вот так. — Лиза сосредоточенно завязывает последний стежок. Восхитительно, с какой серьезностью она взялась за дело, сосредоточенность вырисовывается в борозде между ее бровями. Когда она заканчивает, то отходит назад и любуется своей работой. — Должно зажить хорошо. Тебе повезло, что это был всего лишь осколок стекла.

— Нам обоим повезло. — Я поднимаюсь и притягиваю ее к себе. — А теперь нам обоим очень повезет.

Ее глаза темнеют, когда она улавливает мое намерение. Я думал, что у нее сдадут нервы, но когда она наклоняется и закрывает расстояние между нами, ее поцелуй становится голодным и настойчивым.

Я прижимаюсь бедрами к ее бедрам, нуждаясь в трении. Она чертовски хороша. Но она была бы намного лучше, если бы мы были голыми.

Я отстраняюсь от нее ровно на столько, чтобы сбросить штаны и отбросить в сторону трусы-боксеры. Затем мой рот снова оказывается на ее, когда она проводит пальцами по моей упругой груди и прессу, вызывая у меня глубокий стон. Мне нужно больше.

— Ты выглядишь как богиня в красном. — Я снимаю платье с ее тела.

Она смеется и приникает к моему рту в медленном эротическом поцелуе.

— Черт. Зачем это было нужно? — прохрипел я. — Не то чтобы я жаловался.

— Просто потому что.

Я поднимаю ее, направляя к краю мраморной раковины. Она раздвигает ноги, и я делаю шаг вперед, погружая руку в ее волосы и притягивая ее рот к своему. Она издает звук потребности из глубины горла, и я отстраняюсь, чтобы поцеловать и пососать нежную кожу вдоль нижней части ее челюсти. Мой напряженный член прижимается к ее киске, задерживаясь там.

Всего один толчок, и я погружусь в ее влажный жар. Я буду первым мужчиной внутри нее, возьму то, что принадлежит мне.

— Ты уверена? — Я дышу на ее кожу.

— Да, — задыхается она.

— Умоляй об этом.

Ее глаза широко раскрываются, и она смотрит на меня так, будто я только что заговорил на другом языке.

Я провожу кончиком члена по всей длине ее щели, уделяя особое внимание ее клитору.

Она издает сладострастное шипение.

— Роман, пожалуйста.

— Что "пожалуйста"?

Ее рука зарывается в мои волосы, она берет их в кулак и тянет. Черт, как же это приятно.

— Ты знаешь, чего я хочу, — скулит она.

— В Лондоне я сказал, что не буду трахать тебя, пока ты не будешь умолять меня. — Я втягиваю ее нижнюю губу в рот, слегка касаясь зубами ее нежной кожи. — Я серьезно.

Она наклоняет бедра вперед, приглашая меня войти. От этого движения кончик моего члена несколько раз проводит по ее клитору, и она вздрагивает, закрывая глаза от удовольствия. Видя, как ей это нравится, я делаю это снова. Обхватив член одной рукой, я провожу им по ее складочкам, вверх и вниз по ее щели, а затем круговыми движениями трусь о ее клитор.

— Господи! Хорошо, Роман. Пожалуйста, трахни меня. Я больше не могу ждать.

Я тоже не могу. Слава богу, что она опомнилась.

Она подается вперед, так красиво раскинувшись для меня.

— Только потому, что ты попросила, как хорошая девочка. — Я делаю неглубокий толчок между ее ног.

Черт. Моя голова запрокидывается назад, потому что это слишком хорошо, слишком быстро.

Она вскрикивает, ее тело напрягается, подстраиваясь под мой размер. Я захватываю мочку ее уха между зубами, надеясь, что это ощущение перекроет боль в ее сердце.

— Ты в порядке, milaya? — прохрипел я. Мои мышцы напрягаются, когда я пытаюсь не шевелиться ради нее.

Она судорожно кивает.

— О Боже, Роман. Разве это должно так ощущаться? Как будто это слишком много?

— Детка, это только первые несколько дюймов.

— Ты что, блядь, издеваешься?

— Глубоко дыши. — Я замираю, пока мои губы исследуют ее шею, посасывая и покусывая ее кожу.

Я отнюдь не маленький человек, поэтому позволяю ей приспособиться к моим размерам. Но, черт возьми, мне требуется вся моя сила воли, чтобы не податься вперед и не насадить ее на свой член по всей длине. Даже несмотря на то, что длина моего члена составляет всего несколько дюймов, ему все равно. Он почти готов взорваться.

По моей команде она наполняет легкие долгими ровными вдохами, ее тело медленно расслабляется вокруг меня.

Я целую уголок ее рта и тянусь губами к ее уху.

— Мне нужно надеть презерватив.

Она отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Ты чист?

Я киваю.

— Я регулярно сдаю анализы, и у меня уже давно ни с кем не было половых контактов.

Это правда. Я пытался и потерпел неудачу.

В тот вечер, когда Анатолий объявил дату их свадьбы, я появился на пороге дома Тани и не смог заставить себя позвонить в звонок. Я простоял слишком много минут, уговаривая себя войти, прежде чем понял, что Лиза держит меня в удушающем захвате, из которого я не собираюсь в ближайшее время вырываться.