Чтение онлайн

— Это не личное. Мне не нравится, что ты шпионишь за мной и Кирой.

— Во-первых, это всегда личное, когда кто-то тебе не нравится. А во-вторых, я никогда не шпионил за тобой.

— Но от этого не легче.

Он поднимает бокал в руке и делает длинный, ленивый глоток. Я наблюдаю за сухожилиями в его горле, пока он глотает.

— Раз уж я тесно сотрудничаю с твоим женихом, может, мы заключим перемирие?

Моя грудь сжимается при напоминании о том, что они с Анатолием теперь на одной стороне. Я поджимаю губы.

— И как это будет выглядеть?

— Это будет означать, что мы вежливы друг с другом. Все не должно быть так сложно. Ты прекрасно уживаешься со всеми остальными.

Это потому, что все остальные — не Роман. Всем остальным не хватает его холодной уверенности, быстрого остроумия и легкого обаяния, которые очаровывают меня и в то же время действуют мне на нервы.

— Я всегда вежлива с тобой, — замечаю я.

— А вот взгляды, которые ты бросала на меня через всю комнату, были совсем не вежливыми.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Это во многом связано с тем, что Катерина повисла на его теле, слушая каждое его слово.

— У меня лицо стервы на автомате.

Роман подавил смех.

— У тебя лицо стервы только тогда, когда дело касается меня.

Я слабо улыбаюсь.

— Это часть моего обаяния.

— Значит ли это, что мы друзья?

Друзья? Мы с Романом никогда не были друзьями. Я бы не назвала свои чувства к нему особенно дружескими, но, кажется, безопаснее согласиться.

— Друзья. — Я киваю.

Мы скрепляем это рукопожатием, но в тот момент, когда его рука касается моей, по моей руке пробегают маленькие искры, словно я прикоснулась к проводу под напряжением.

Черт бы побрал его и его электрические прикосновения.

У меня пересыхает в горле, когда он, подмигнув мне, проходит мимо меня, направляясь в туалет.

Мне требуется минута, чтобы остыть, прежде чем я почувствую себя достаточно уверенно, чтобы присоединиться к остальным гостям.

Как ястреб, Анатолий слетается ко мне, как только я вхожу в столовую, и предлагает свою руку, чтобы проводить меня к моему месту. Он любит играть роль заботливого жениха, когда рядом есть другие.

— Сегодня хороший вечер, чтобы отпраздновать, ты не находишь?

Что-то в его тоне заставляет меня задуматься. Я потираю виски, желая, чтобы болеутоляющее подействовало.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спрашиваю я.

— Две могущественные семьи объединились.

Сколько еще похвалы нужно этому человеку?

— Да, Анатолий, сделка с Беловыми очень интересна.

Он хихикает под нос, отодвигая мой стул и бормоча мне на ухо:

— Я говорю не о сделке по перевозке.

По моей коже пробегают мурашки беспокойства. Я поворачиваюсь, чтобы спросить его, о чем, черт возьми, он говорит, но прежде чем я успеваю вставить слово, мой отец прерывается, чтобы посоветоваться с Анатолием по поводу выбора вина. Кто-то в нашем обмене чувствует себя не так, но, возможно, я не слишком много в этом понимаю.

Вино уже налито, и по комнате разносится легкая болтовня, когда Роман наконец появляется. Катерина пытается подвести его к месту, где сидит, но он игнорирует ее и занимает свободное место рядом с Софией и, к моему неудовольствию, прямо напротив меня. Я знаю, что теперь мы должны быть друзьями, но понятия не имею, как это должно выглядеть.

— София, верно? Мы уже встречались, но прошло много времени. — Роман протягивает руку моей сестре, которая краснеет как школьница — как, я думаю, и большинство женщин, когда он обращает на них внимание.

Я тщательно расправляю салфетку на коленях и избегаю взгляда Романа, когда Анатолий опускается на сиденье рядом со мной и обхватывает рукой спинку моего стула. Я тут же напрягаюсь.

— Итак, София, какие вещи тебе нравятся? — спрашивает Роман, пока команда официантов подает первое блюдо.

Глаза Софии загораются.

— Я увлекаюсь исполнительским искусством. В этом году я участвую в школьном спектакле. Мы играем "Звуки музыки".

— Никому не интересен мюзикл в исполнении кучки подростков, — вклинивается Анатолий. Он пытается поймать взгляд Романа, как бы говоря: «А разве девочки-подростки не идиоты?».

Роман бросает на него жесткий взгляд.

— Так вот, Васильев. У тебя была возможность посмотреть схемы для…

— Какую роль ты играешь? — Роман спрашивает Софию, полностью игнорируя комментарий Анатолия. Меня охватывает удовлетворение от того, что Роман резко отмахнулся.

София краснеет, играя кончиками волос.

— Я одна из детей фон Траппа. Не самая большая роль, но я все равно очень взволнована.

Роман наклоняет голову, как будто ему искренне интересно.

— А ты будешь носить ледерхозе? (прим. Ледерхозе — кожаные штаны, национальная одежда баварцев и тирольцев).

Она хихикает.

— Только мальчики. Думаю, я уклонилась от пули — похоже, им не очень удобно.

Роман слегка подмигивает моей сестре.

— Надеюсь, мне удастся получить приглашение на представление.

Я знаю, что Роман просто вежлив, но ценю его старания.

Глаза Романа перемещаются по столу и останавливаются на мне.

— А ты, старшая сестренка, тоже любишь выступать?

— Нет. Не умею держать ноты, чтобы спасти свою жизнь.

— Ты всегда можешь взять уроки пения, — предлагает София. — Мы так делали в школе, и это многое изменило.

— Может быть, когда-нибудь…

Меня прерывает насмешливое фырканье Анатолия.

— Ни за что моя жена не выйдет на сцену, чтобы петь или танцевать. Это просто смешно.

У меня на языке вертится мысль напомнить ему, что я не его жена, но когда его взгляд переходит на мой с предупреждением оставить эту тему, я так и делаю.

— Что плохого в том, чтобы научиться петь? — Губы Романа сжимаются в тонкую линию. Очевидно, что Анатолий кажется ему таким же очаровательным, как грызун, копающийся в мусоре. — Наверняка у Лизы прекрасный голос.

Я не могу понять, был ли это комплимент или нет, но мое тело реагирует так, как будто это так и есть, — в животе появляется трепет, который я пытаюсь прогнать.