Чтение онлайн

— Итак, Васильев, есть новый маршрут, который я хотел обсудить с тобой и который может значительно расширить сферу нашего влияния.

Роман взбалтывает вино в своем бокале.

— Я уверен, что Лиза и София не хотят слушать все наши деловые разговоры. Давай оставим это на послеобеденное время.

Ухмылка на лице Анатолия говорит обо всем, но он не решается возразить Роману. Вместо этого он отодвигает стул и уходит, предположительно, чтобы обсудить что-то с моим отцом, который гораздо охотнее принимает гостей.

София ловит мой взгляд и в ее глазах читается «ну, это было неловко», но я качаю головой. Я действительно не хочу давать Анатолию повод для гнева. Не сегодня.

Постукивание вилки о стекло привлекает внимание всех присутствующих, в том числе и мое. Мой взгляд устремляется на место во главе стола, где я ожидаю, что мой отец встанет и произнесет пьяную речь в честь наших уважаемых гостей — он уже не раз это делал, — но не он созывает зал. Это Анатолий.

Все взгляды прикованы к нему.

Когда он поднимает бокал с шампанским и поворачивается ко мне лицом, по позвоночнику пробегает тревога. Я стараюсь не выглядеть как олень в лучах прожектора, но знаю, что мне не понравится то, что он скажет дальше.

— Анатолий, мы все еще едим. Сейчас не время, — умоляю я.

Он ничего не отвечает, но ждет, пока все замолчат.

— Как вы все знаете, мы с Лизой помолвлены и собираемся пожениться. — По залу проносится ропот одобрения. — Я хотел бы объявить, что дата свадьбы уже назначена. Через месяц я поведу Лизу к алтарю и сделаю ее своей женой. — Его глаза переходят на мои, и я ненавижу собственнический блеск, с которым он смотрит на меня в ответ.

Раздаются аплодисменты, причем громче всех — мои родители. Мама практически рыдает от счастья, рассказывая о своем волнении, а я чувствую лишь холодный, жесткий ужас, несмотря на улыбку, которая приклеилась к моему лицу.

Я знала, что этот день наступит, но всеми фибрами своего существа молилась о том, чтобы он наступил в далеком будущем. Но месяц… Как это возможно?

Я не могу смотреть в глаза ни Кире, ни Софие, ни кому-либо еще, кто мог бы увидеть меня сквозь тонкую пелену самообладания, но по какой-то причине мой взгляд останавливается на Романе. То, что я вижу, сбивает меня с толку. Он выглядит откровенно взбешенным, как будто может взорваться, по причинам, которые не имеют для меня ни малейшего смысла.

— Дорогой. — Я стараюсь сохранить голос ровным, когда Анатолий приближается. — Не слишком ли все это поспешно? Еще столько всего нужно спланировать и организовать, чтобы у нас была свадьба нашей… мечты.

Анатолий хмурится.

— Вот для чего нужны деньги, Елизавета. Я найму лучшего свадебного организатора в городе. Тебе не нужно беспокоиться о деталях.

Я встаю, думая, что меня сейчас стошнит, но Анатолий воспринимает это как приглашение поцеловать меня. Его тонкие губы прижимаются к моим, и я не могу удержаться на ногах.

Когда он отстраняется, то шепчет мне на ухо:

— Я больше не могу ждать, чтобы трахнуть тебя, принцесса.

Желчь поднимается у меня в горле, но я сглатываю ее. Хотя мы занимались и другими вещами, я все еще девственница, потому что он хотел, чтобы я была чистой в брачную ночь.

Я прекрасно понимаю, что все смотрят на меня, включая Софию. Не хочу, чтобы она волновалась или спрашивала, почему я выгляжу несчастной из-за перспективы этого брака. Поэтому подавляю свои чувства, натягиваю улыбку, принимаю всеобщие поздравления и делаю вид, что не умираю внутри.

Лиза

Опираясь на холодный мрамор стойки в ванной, я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Объявление Анатолия до сих пор звучит в моих ушах.

Я знала, что этот день наступит, но всегда втайне надеялась, что найду другой способ содержать семью и освобожусь от его хватки. Но это было лишь желанием.

Я сузила глаза, глядя на свое отражение в зеркале. Столько времени мечтала о том, чтобы вернуться в прошлое и отменить все свои решения, которые привели меня к этому моменту.

Все началось два года назад, когда я столкнулась с Анатолием на благотворительном вечере. Я как раз выходила из туалета, болтая со знакомым, когда он появился передо мной. Первое, что он сделал, — извинился за свое прошлое поведение, за то, что преследовал меня, когда я явно не была заинтересована.

Ненавижу, что повелась на его уловку "засранец, превратившийся в никчемного парня", но такие мужчины — хамелеоны. Они завлекают тебя сладкими словами и широкими жестами, пока ты не окажешься слишком глубоко, чтобы найти выход. В тот вечер он был очарователен, внимателен и удивительно заботлив. Он казался новым человеком.

Вскоре после сбора средств он прислал мне букет моих любимых цветов и спросил, не пойду ли я с ним на свидание. Прошло пять лет с тех пор, как мы закончили школу, и я решила, что все меняются и заслуживают второго шанса. То первое свидание переросло в другое, а потом еще в одно. Я не была влюблена в него и даже не испытывала особого влечения, но я знала, что со временем эти чувства могут развиться.

Мои родители были в восторге от того, что я встречаюсь с будущим наследником состояния Петровича.

Но все изменилось примерно через год наших отношений. Внимание и забота, которые он проявлял ко мне вначале, быстро угасали. Я уже готовилась покончить с ним, когда мой отец проиграл в покер высокопоставленным членам Калинской братвы. К тому моменту у нас не было денег, чтобы выплатить его долг, даже близко.

Родители усадили меня за стол и объяснили ситуацию. Отец уже обсудил с Анатолием план, и теперь им нужно было мое согласие. В обмен на мою руку Анатолий покроет долги моего отца и обеспечит нашу семью ежемесячным пособием.

У меня не было выбора. Если бы я отказалась, мой отец был бы мертв, а остальные члены моей семьи оказались бы на улице. Я сделала то, что должна была сделать, но от этого носить его кольцо не легче.

Ванная комната словно уменьшается в размерах, стены смыкаются вокруг меня, но я не могу рассыпаться. В столовой полно людей, которые ждут, что я выйду оттуда улыбающейся, готовой отпраздновать то, что должно стать моей самой счастливой новостью.

Сделав несколько последних вдохов, я приглаживаю назад прядку волос, поправляя маску самообладания, которая стала моей второй кожей.