Чтение онлайн

– Так ты сделал это с ней…

– Она сделала это с собой. – Он вытянул руку. – Она хотела уехать с тобой. Увезти бог знает куда, чтобы любым способом порвать все связи со мной. Думала, что сможет, потому что у нее были деньги твоего отца. Она не могла позаботиться о себе до того, как вышла замуж, так что извини меня, если я не был уверен в ее способностях. Я привлек суд. Хотел получить опеку над тобой и право голоса в том, как ты будешь расти. Тогда она сбежала, а после попала в аварию вместе с тобой и впала в кому.

– Но она не осталась в таком состоянии, – возразил я. – Она очнулась. Ройал сказал, что она очнулась!

– И забрала бы тебя снова, будь уверен. – Никаких эмоций, вообще никаких. Он покачал головой. – Этого не должно было случиться. Не в мою смену. Я сделал то, что должен был…

Чтобы защитить меня, и вот я снова оказался в адском пламени. Задыхаясь, я отвернулся.

– Двенадцать лет, – прошептал я, чертовски дрожа. – Двенадцать лет и что? Я отключил бы ее жизнеобеспечение и она бы очнулась?

– Я бы позаботился об этом.

Я прищурился, впервые увидев что-то в его глазах. Это был страх, настоящий ужас, и он смотрел прямо на меня. Его челюсть задвигалась.

– После того как ты дал мне добро, я бы позаботился обо всем остальном.

Это означало, что он сам прикончил бы ее, не оставив маме ни единого шанса выйти из мрака небытия. Кто знает, сможет ли она вообще теперь очнуться? Она была под наркозом так чертовски долго, и это не могло не сказаться на ее организме.

– Ты собирался позволить мне убить ее, – сказал я, уставившись на него. – Ты собирался позволить мне убить собственную мать.

– Нет, сынок. Нет. – Он положил руку на мое плечо, сжимая его. – Я же сказал тебе. Я бы…

– Но ты оставил решение за мной! – Я заставил его убрать руку. Я прижал свою к груди. – Я принял решение. Я бы убил свою собственную мать и думал, что спасаю ее, вытаскивая ее из этой гребаной тьмы, в которой она была больше половины моей жизни.

Больше эмоций, больше страха в его глазах. Он с трудом сглотнул.

– Найт…

– Я не могу поверить, что Грир была права.

– Грир? Какая Грир? Грир Майклсон? Та маленькая девочка, чья мать работала на нас? Какое отношение она имеет к этому…

– Остановите машину! – Я оборвал его, подняв руку, машина все еще двигалась. – Остановите эту гребаную машину, или я выйду посреди дороги.

– Останови машину, Найджел. Будь ты проклят. – Машина с визгом остановилась после дедушкиного оклика, и когда я вышел, дедушка тоже открыл свою дверь.

Я оглянулся и увидел, что дедушка направился за мной по обочине оживленной дороги. Мы остановились посреди потока транспорта, машины сигналили вокруг, но мое внимание было сосредоточено на телефоне. Мне следовало позаботиться о юридической стороне вопроса, как и сказал Ройал. Мне нужно было забрать свою маму из-под опеки дедушки.

– Найт!

Я обернулся и увидел, как он держится за сердце, он запыхался и больше не мог идти за мной. Найджел поспешил к нему, но дедушка оттолкнул его от себя.

– Я в порядке, Найджел. Найт, вернись. Пожалуйста! Ты должен понять, сын. Я сделал то, что считал лучшим для тебя!

Из-за его «лучше» я чувствовал себя полным дерьмом. В конце концов, Грир была права и в другом. Я подвел своего отца…

Но еще хуже – я подвел маму.

Я сидела на кухонном столе в доме мамы и Бена, наблюдая, как мама готовит ужин для нас. В последнее время нам не удавалось пообедать вне дома, потому что они оба были без работы, и хотя получили выходное пособие, его хватило бы совсем ненадолго. Бен уже проходил собеседования для работы в полиции в других округах. В любом случае нам всем, вероятно, пришлось бы переехать после окончания семестра. Оплаченное до конца года общежитие не будет иметь большого значения, если я не смогу платить за учебу, и хотя я изучила стипендии и гранты, их распределение будет только в следующем году. Найт снова растоптал мою семью и меня, и я не только позволила ему это сделать, но и стала причиной. Он злился на меня за вмешательство в его жизнь, которое, возможно, даже не было обоснованным. Он знал ситуацию своей мамы гораздо лучше, чем я, так что какой у меня был смысл вмешиваться? А карьера в любой области, где требуется диплом, в наши дни казалась чертовски недосягаемой.

Мама нахмурилась, глядя на меня из-за сковороды, и поскольку я знала, что ей не нравится, когда я сажусь на столешницу, я слезла и оперлась бедром о кухонную стойку, чтобы почистить кукурузу. Я выбросила шелуху в мусорное ведро.

– Это просто кошмар. Ты в порядке?

Я уже несколько раз объяснила, как это было ужасно – не только уволить их обоих, но и уведомить так поздно. В один день у них была работа, а на следующий день уже нет, и это было полное дерьмо. Университет не имел права так поступать.

– Приливы и отливы случаются, букашка. Ты двигаешься вместе с ними, или тебя раздавит волной. – Мама придавила лопаточкой три котлеты для гамбургеров, слишком спокойно относясь к сложившейся ситуации. Она покачала головой. – Что сделано, то сделано.

Я хотела, чтобы она боролась за себя, что-то делала, но какое право я имела требовать этого. Во-первых, из-за меня их обоих уволили, что я держала в секрете из-за чувства вины. Тем не менее нельзя было отрицать тот факт, что Риды считали себя богами, когда вмешивались в нашу жизнь. Так же было и десять лет назад.

– Найт и его дедушка – засранцы.

В университете маме и Бену сказали, что их уволили из-за сокращения бюджета, но я знала правду и сказала, что Риды прекратили финансирование. Мама и Бен, конечно, отмахнулись от этого, сказав, что прямой связи нет, но, конечно, я знала правду.

Мама ответила:

– Когда ты перестанешь винить этого мальчика в том, что произошло? И что случилось? Я думала, вы двое…

Ее слова оборвались, и я сглотнула. В тот момент, когда Найт и его дедушка расправились с моей семьей, мама поняла, что между мной и Найтом что-то случилось…

Она просто была слишком мила, чтобы спросить об этом.

Она, по крайней мере, сложила два и два, что между мной и Найтом Ридом абсолютно ничего не происходит. По крайней мере, больше нет.

– Не имеет значения, что Риды делают со своими деньгами, – продолжала мама. – И даже если бы это было причиной, решения, которые принимает руководство университета, – только их решения. Я не виню Ридов, и даже если стоило бы, я бы не стала. Это их деньги, и они могут делать с ними все, что пожелают. Зачем мне судить их за это?