Чтение онлайн

В верхнем углу комнаты, под сводом каменной крыши, маленький чёрный паук плёл свою паутину.

Прошло много времени. Фингон стоял тут, совершенно беспомощный, не зная, что делать, в конце дороги. Маэдрос смотрел в ничто.

Затем вошёл Маглор и медленно подошёл к брату.

— Маэдрос! — мягко позвал он его, точно так же, как это делал Фингон. Но теперь Маэдрос услышал призыв. Он моргнул, и затем слегка покачал головой.

— Может быть, сказать, чтобы принесли вина? — сказал Маглор. Он был ранен; его правая рука была сильно перевязана.

— Нет, — сказал Маэдрос.

— Тогда хлеба?

— Нет.

— Тебе лучше поесть и отдохнуть, — сказал Маглор.

— Ты это видел? — сказал Маэдрос.

Маглор ничего не ответил.

Некоторое время оба молчали. В этот момент Фингон снова попытался поговорить с ними — с ними обоими, — но ни один его не слышал. Он уже почти понимал, что они и не могут его услышать.

Потом Маэдрос стал говорить тихим голосом. Он изрёк проклятие. Страшными словами он проклинал предательство Людей и всего дома Ульфанга, и он называл предателей одного за одним и проклял их снова; и затем голос его затих, но его речь продолжил Маглор, и стоя рядом с братом, он холодным, гордым голосом произнёс третье проклятие — почти столь же могущественное, как любое из проклятий Феанора, дабы оно пало — снова и снова на тех, кто предал великий союз и привёл всё к уничтожению.

— Да будет так! — сказал он, закончив.

Но Маэдрос зарыдал, как маленький ребёнок. Он спрятал лицо в левой руке, и когда он поднял лицо, то взглянул на свою покалеченную правую руку, и заплакал ещё горше. Над ним маленький чёрный паук, закончив одну сеть, перебросил шелковую нитку к другому углу свода, и начал новое плетение.

Сердце Фингона разрывалось у него в груди, когда он увидел того, кого любил, в таком отчаянии. Ему хотелось броситься на колени, к ногам Маэдроса и взять его за руку; откровенно обратиться к нему, обещать ему утешение, и попросить его взять хлеб и вино, которые брат предложил ему. Но всего этого сделать он не мог. Когда слёз уже не осталось, Маэдрос заговорил тусклым голосом.

— Они втоптали его в пыль, — сказал он. Маглор посмотрел на него так, как будто бы хотел заговорить, но потом, кажется, передумал. — В болото из крови, которая вместе с жизнью оставила его; они повергли его на землю среди его знамён — и он был один; но он не боялся. Я знаю! Только не он!

Я боялся, — мог бы сказать Фингон. В самом конце — он боялся. Но братья не могли бы его услышать.

Маглор сделал то, чего не мог сделать Фингон, и взял Маэдроса за руку.

— Мы увидим, как он будет отмщён, — сказал он.

— Да, увидим! — сказал Маэдрос и страшно расхохотался. Он отнял руку и встал. — Так мы говорили и об Амроде, и об Аргоне, и о нашем отце, и о нашем дяде, и об Ангроде, и об Аэгноре; и о Финроде мы говорили то же самое; о каждом из нолдор, кто пали, защищая наш союз, покуда он длился, — а теперь он разбит, и всё превратилось в пепел! За нас отомстят? Нет, — наконец он отвернулся от того страшного, на что смотрели его глаза, и обернулся к Маглору. – Нет, никто не будет отмщён.

— Не надо так говорить! — сказал Маглор. — Отчаяние нам не поможет.

— Отчаяние? Скажи лучше — правда. Нам ничто не поможет. И всегда было так. Наш отец это понял перед тем, как умер. Мы выбрали себе врага, которого не можем победить — ни отвагой, ни силой оружия, ни дружбой, ни какой бы то ни было надеждой. Ну да довольно о нём! — почти выкрикнул Маэдрос. И потом он сказал снова, уже спокойнее:

— Хватит о нём.

— Маэдрос? … — сказал Маглор.

Маэдрос обвёл взглядом серую комнату. Фингон тоже осмотрелся, и теперь он увидел, как кругом множество мелких пауков, которые свили себе гнёзда в тенях потолочных сводов. Эти паутины пересекались друг с другом, и всё, что было вверху, превращалось в сеть; и Фингон подумал, что этого они и хотят, и что когда их сеть будет завершена, они сбросят её, как мог бы сделать рыбак, чтобы поймать то, что можно поймать.

— Помнишь то, что ты мне сказал там, над гаванью Лосгара? — сказал Маэдрос. — Что те, кто пришёл с нами в Средиземье, были тут, с нами, всем сердцем? Помнишь?

— Помню, — сказал Маглор.

— Но я ведь не был здесь всем сердцем всё время, — сказал Маэдрос. — Не был. Я пытался одновременно идти двумя путями, и в конце концов пришёл в никуда. Я вёл себя глупо.

— Ты был прекрасным вождём для нас…

— Разве?! И завёл в такое место! — Лицо Маэдроса исказилось от горя. Фингон едва его узнавал. – Нет, Маглор. Нет, ты был прав. И теперь моё сердце будет единым. Я теперь должен быть единым.

Маглор облизал губы и сказал тихо:

— Начать с того, что я не осмелюсь пойти против Лютиэн.

— Нам и не нужно идти против неё, — холодно ответил Маэдрос. — Годы людей коротки.

И когда он сказал это, серая комната исчезла. Но нити паутины остались. Она распространялась во всех направлениях, и в ней ползали маленькие чёрные твари. Фингон вдруг снова увидел дорогу; она была похожа на серую нить, которая вела во тьму. Маэдрос повернулся и пошёл по ней, и Маглор стоял, некоторое время молча глядя ему вслед, и затем последовал за братом.

И Фингон знал, что тоже должен идти за ними, пока дорога не дойдёт до конца.

Комментарий к Глава 3

Ну раз всем так надо, то вот продолжение.

*немного о том, как переводчик с ангстом боролся (слабонервным этот способ точно не подойдёт):*

========== Глава 4 ==========

Когда Фингон пошёл по дороге дальше, начало происходить что-то странное. Сеть паутины над ним исчезла, как будто бы скрылась в тумане, и ушей его достиг очень странный звук. Это был смех. И это был не пустой звонкий перелив смеха реки в поддельном Валиноре, не радостное стрекотание маленьких пауков — и не смех Маэдроса — родной или страшный. Фингон совсем не узнавал этих счастливых голосов. Но они не казались злыми. На самом деле они приносили ему огромное облегчение после того, как он видел и слышал столько печального. Он слегка замедлил шаг, прислушался, задаваясь вопросом, какое новое видение они предвещают.

Поскольку он замедлял шаг и прислушивался, то сначала не заметил, как узкая серая тропа начала расширяться, превращаясь в широкую дорогу. Затем он посмотрел внимательно, и увидел, что она стала достаточно широкой, чтобы по ней могли идти рядом шестеро. Как раз в том месте, где она достигала своей полной ширины, стояла низкая ограда, сделанная всего лишь из ломаных веточек с листьями. Построена она была не так уж хорошо. Фингон мог бы сбить её одним пинком. На самом деле он как раз собирался сделать это, когда смех внезапно стал очень громким, и две маленькие фигуры — не выше хоббитов — выбежали из теней и встали, как хранители, рядом с оградой.

— Остановись! — воскликнул один высоким, чистым голосом. — Кто здесь?

Другой снова рассмеялся. Это были те самые голоса, которые Фингон слышал в тенях. Но это были не хоббиты. Это были два малыша-эльфа, очень довольные собой — и похожие, как два листочка с одного дерева.

— Это наши леса! — сказал мальчик, который кричал «остановись». — Никто не может здесь пройти без нашего разрешения — и без разрешения короля.

Он очень старался казаться суровым, но было ясно, что он вот-вот расхохочется. Его брат прислонился к игрушечной «баррикаде» и хихикал, не в силах справиться с собой.